Сердце ворона
Шрифт:
— Я! — воскликнул Невилл. Но прежде чем он сделал шаг вперед, Розанна приподнялась на цыпочки и, откинув вуаль, поцеловала его в щеку. Нарушив тем самым правила церемонии, она тем не менее заслужила одобрение всех собравшихся. Вдоль церковных скамей пронесся сдержанный гул голосов. На глазах Невилла выступили слезы. Даже его высокопреосвященство позволил себе кисло улыбнуться.
Подойдя к жениху, девушка бросила на него взгляд, исполненный горечи и презрения. Все ее чувства были обострены до предела. Она ясно видела бриллиантовую серьгу в его ухе, блеск которой, однако,
Ей хотелось броситься вон из церкви и бежать куда глаза глядят, пока силы не покинут ее измученное тело. Но, услыхав вопрос епископа, она вздохнула и, глядя ему в глаза, отчетливо выговорила роковое «да».
Его высокопреосвященство сказал что-то о поцелуе, и вот уже Рэвенспер приподнял вуаль и потянулся жадными губами к ее лицу.
«Ты думаешь, что этим поцелуем скрепишь навязанный мне союз с тобой! — зло думала Розанна. — Ошибаешься! Ты можешь именоваться моим мужем, но я не позволю тебе властвовать ни над моей душой, ни над телом, которое ты озираешь столь плотоядным взглядом!»
Все, что происходило после этого поцелуя, оставило в душе Розанны лишь смутные воспоминания. Точно во сне она поставила свою подпись там, где ей велели, миновала под руку с Рэвенспером бесконечный коридор меж церковных скамей, уворачивалась от горстей риса и розовых лепестков, которыми осыпали ее и Роджера на ступенях собора, сдержанно улыбалась в ответ на бесчисленные поздравления и, войдя в карету, прибыла во дворец, чтобы участвовать в торжественной церемонии. Чувства и мысли вернулись к девушке, лишь когда она была усажена на почетное место за главным столом — меж его величеством и Рэвенспером. Эдуард погрозил ей пальцем и прошептал:
— Прелестный Розовый Бутон! Как, однако, остры твои шипы!
— А почему же вы отказали мне, когда я просила вас об избавлении?! — воскликнула она.
— Об избавлении? — словно эхо, повторил Роджер.
— От союза с вами, который для меня горше смерти!
Нед и Роджер обменялись понимающими взглядами.
Тем временем слуги вносили в зал роскошные яства. Здесь были жареные лебеди и журавли, молочные поросята и огромные вепри, бараны, олени и волы. Все это тонуло в волнах зелени и обилии самых изысканных фруктов.
— Вам следовало бы съесть хоть что-нибудь, прежде чем начнутся тосты, — участливо прошептал Рэвенспер, склонившись к самому уху Розанны.
— Вы что же, боитесь, что я напьюсь до безобразия и опозорю вас? — резко спросила Розанна.
— О нет, миледи! — ответил Роджер и, подмигнув, весело добавил: — Находясь в подобном состоянии, человек позорит лишь себя самого. Вы согласны?
Выпив, как полагалось, за здоровье его величества, присутствующие дружно поддержали тост, произнесенный королем в честь новобрачной, затем дружка приветствовал жениха, после чего невеста подняла бокал за своих родителей. Настал черед Роджера, и он обратился к своей юной супруге с экспромтом:
Возлюбленная,
За каждую из ваших добродетелей
Вздымать по кубку, Бог тому в свидетели,
Едва начав, хмельной под стол свалюсь!
Гости принялись неистово аплодировать и колотить по столам кулаками в знак восхищения. Опорожнив кубки, все с любопытством уставились на Розанну. Она не осталась в долгу и ответила на тост супруга:
Милорд, я поднимаю эту чашу
За то, что очевидно, хоть и странно:
Блистательные совершенства ваши,
Увы, достойны всех моих изъянов!
Подмигнув Роджеру, Нед поднял кубок со словами:
— А знаешь, ведь она, пожалуй, права!
По традиции молодожены ели из одной тарелки. Роджер выбирал кусочки повкуснее и откладывал их поближе к Розанне. Она не могла открыто пренебречь этим знаком внимания, и потому лишь делала вид, что ест, аккуратно передвигая пищу на прежние места. Такое мелочное упрямство не раздражало, а лишь веселило Рэвенспера, который, непринужденно улыбаясь, насыщался с завидным аппетитом.
Вина лились рекой, и вскоре присутствующие захмелели настолько, что каждый принялся разговаривать во весь голос, слушая лишь самого себя. Ребекка поднялась из-за стола и нетвердой походкой направилась к выходу из зала. Розанна поспешила следом за ней.
— Я провожу тебя в дамскую комнату, — сказала она, догнав молодую женщину. — И побуду с тобой, пока не начнутся танцы.
Услыхав, что Ребекку рвет, Розанна не на шутку встревожилось. Она обняла бледную как полотно невестку за плечи и сказала:
— Дорогая, ты совсем больна! Тебе следовало остаться в постели! Пойди к себе и ляг, а я обещаю тебе поговорить с твоим мужем!
— О, нет, что ты! — запротестовала Ребекка. — Я ни в коем случае не хочу портить ему настроение! Он не должен знать, что мне было плохо!
Розанна нахмурилась и молча проводила женщину к ее месту за столом. Она уже открыла было рот, чтобы сказать Тристану о нездоровье жены, но поймала на себе молящий взгляд Ребекки, словно говоривший: «Не делай этого, иначе мне придется худо!» Девушка решила пойти на компромисс и произнесла:
— Я хотела бы, чтобы Ребекка поднялась наверх, в брачные покои, и проверила, все ли там на месте, все ли сделано, как надлежит. Ты, надеюсь, ничего не имеешь против?
— Нет, отчего же, — ответил Тристан. — Но я соглашусь на это, только если ты пообещаешь мне первый танец!
Розанна подошла к Ребекке и прошептала:
— Ступай к себе и ложись в кровать, дорогая. Я все уладила! Не беспокойся, я присмотрю за твоим Тристаном!
Вскоре появились музыканты, и многие из гостей, покинув столы, вышли танцевать на середину зала.