Сердце вьюги
Шрифт:
– А в чем, собственно, проблема? – удивленно переспросил Рау.– Где этот подвал?
– Если бы все было так просто…– снисходительно усмехнулся майор.– Похоже, данный тип неплохо осведомлен о некоторых ваших способностях. Согласно все тем же видеокамерам он почти не вооружен… Если, конечно, не считать оружием оборонительную гранату Ф1 [26] с выдернутой чекой, зажатую в той руке, на которой он удерживает вашу сестру, пребывающую в бессознательном состоянии.
26
В
Рау посмурнел. Последнее время он старательно изучал все имеющиеся в открытом доступе сведения о современном вооружении и возможности старой советской оборонительной гранаты представлял себе очень неплохо.
– А что у него за требования? – поинтересовался задумавшийся Квашенников.
– Стандартные. Свободный выход, машина, деньги, заложники…
– Заложники… какая прелесть…– довольной кошкой мурлыкнула незаметно приблизившаяся София.– А можно мне быть заложницей? Это так интересно…– И она весело тряхнула головой, рассыпая по плечам белокурые волосы и старательно изображая из себя «гламурную блондинку».
– У него в руках граната. Даже если он сгорит мгновенно,– не факт, что граната не взорвется,– обернулся к ней Квашенников.
– Ну и что? Братик, помнится, как-то заявлял, что теоретически его подарок способен защитить даже от атомного взрыва… Надеюсь, карманной термоядерной боеголовки у этого вашего чеченца нет? И вообще я тоже хочу убить бандита! А то вот волки развлеклись, ваши ребята тоже, одна я, как дура, стою без добычи.– София задорно улыбнулась, капризно надувая губки, и Квашенников непроизвольно вздрогнул, вспоминая характеристики, представленные фээсбэшными аналитиками на эту милую красавицу-блондинку.
«Сверхагрессивная психопатка, могущая, но не желающая контролировать свою злобность» – вот что красной нитью сквозило в выводах одного из штатных психологов, решившего на свой страх и риск создать полный психологический портрет младшей представительницы семейства Давыдовых, с каковой целью и установил знакомство с Софией под видом поклонника.
– Ее надо держать в наморднике и как можно дальше от нормальных, мирных людей,– в частной беседе с Квашенниковым заявлял бедолага, прижимая смоченную спиртом ватку к роскошному «бланшу» под левым глазом.
Этот его вывод невероятно точно коррелировал с полученным Квашенниковым спустя пару часов письмом от Софии, где адресат был указан довольно просто: «Старому хрену, возглавляющему идиотов, которые за нами смотрят», а основная мысль, почти затерянная в закоулках ругательных фраз, имела следующее содержание: «И если еще какой-нибудь недоносок из вашего ведомства вновь попробует ставить на мне свои психологические эксперименты, я ему нос откушу!!!»
Припомнив все это, на какой-то миг Квашенников испытал острое желание и впрямь предоставить Софии полную свободу действий. Потеряв в Чечне своего старого друга, он несколько терял адекватность при мысли о представителях этой национальности, однако в этот раз чувство долга и важность возможного союза с иномирянином победили.
– ТЕБЕ и впрямь бояться нечего. Однако Ольга Ястребова, насколько
– Почему бы и нет? – пожал плечами эльф.– Вот только эффективное расстояние для этого заклинания невелико.
– Насколько невелико? – немедленно переспросил Квашенников, не упускающий возможности увеличить свои знания о магии.
– Метров пятнадцать – двадцать. Может, двадцать пять,– с сильным сомнением в голосе произнес альфар.– Чем оно будет короче, тем эффективней подействует.
– Ну думаю, что если вы изобразите заложника, проблем оказаться на нужном для заклинания расстоянии у вас не возникнет,– успокаивающим тоном произнес Квашенников и тут же обеспокоенно добавил: – А в случае каких-нибудь накладок вы от взрыва-то защититься сможете? – Мысль потерять с таким трудом найденного иномирянина, готового обучать его бойцов магии, подполковника совершенно не прельщала.
– Не знаю...– ответил Рау.– От пистолетных пуль мои щиты защищают неплохо. А насколько граната опаснее – пока не испытаешь, не поймешь. Впрочем, значения это не имеет. Я должен спасти сестру.
– Ну что ж,– вздохнул Квашенников.– Так и поступим. Этому Ахмаду сообщили, что пока идет сбор затребованных им денег. Так что полчаса у нас есть. Обговорим план действий?
– А чего обговаривать? – изумился Рау.– Вы даете мне какую-нибудь сумку, вроде как с деньгами, и я с нею иду к нему. Как только окажусь в пределах досягаемости, замораживаю ублюдка – вот и весь план.
– А как же я? – неожиданно возмутилась София.– Мне ведь тоже хочется! Зачем тогда звали, если я здесь на фиг никому не нужна? В штурме поучаствовать не довелось, террориста этого недоделанного поджарить – тоже не допускаете… Зачем тогда меня от моего мороженого в кафе оторвали?
– А что тебе мешало поучаствовать в штурме? – переспросил Рау, поворачиваясь к картинно надувшейся девушке. Снежный эльф отчаянно пытался сообразить, является ли высказанная носительницей амулета божественной силы обида настоящей (в этом случае инстинкт самосохранения настойчиво требовал как можно скорее данную обиду загладить и впредь держаться подальше от столь неуравновешенной особы) или же это проявление странного человеческого обычая под названием «юмор», познать все тонкости которого альфар до сих пор не мог.
Впрочем, короткий взгляд на ауру носимого Софией амулета его успокоил. Признаки активации отсутствовали, а значит, ее слова насчет обиды были неправдой. Скорее всего, не осознанной ложью, а просто проявлением того самого загадочного человеческого «чувства юмора». Вообще странный людской обычай говорить ложь не для выгоды или по необходимости, а просто для развлечения, называя это «шуткой», долгое время оставался для альфара совершенно непонятным, даже несмотря на полученное от Ольги знание обычаев этого мира.