Сердце Зоны
Шрифт:
– После последнего выброса?
– Да, да, да!
– Картограф встал и широким движением руки смахнул со стола большинство карт.
– Теперь - все заново. Заново!
И вдруг Андрей понял: Картограф не огорчен. Во всяком случае - не очень-то огорчен, возможно, в душе даже рад. Ему нравилось бродить по закоулкам пространства, выискивая странные, необычные пути, пузыри, карманы, прорехи в реальности - кротовьи норы, соединяющие различные участки земной поверхности. Быть может, за долгие годы он изучил все или почти все? Возможно, не только пузыри, расположенные в границах Зоны, но и другие - какие-нибудь протяженные пространственные мосты, ведущие к Бермудскому треугольнику, к месту
Карманные часы, висящие на косе возле левого плеча, звякнули. Хозяин взял их, откинув крышечку, поглядел на циферблат.
– Из-за чего произошел этот выброс?
– спросил Химик.
– Почему он был таким необычным?
Не глядя на него, Картограф пожал плечами.
– Не мое дело. Осознание решило добить Чистое Небо…
– Что?
– Чистое Небо давно исчезло, очень давно. Хотя три человека остались. Они скрывались, прятались… Теперь, наверно, решили закончить старое дело. Вас наняли, да? Вы двое, вы уже попадались мне? Твое лицо помню.
– В пузыре под названием Долина, - сказал Андрей.
– Ты тогда дал мне сборку из артефактов, которые засекают мягкие места. Ты… ты был совсем другим тогда.
– Тогда была ночь. Ты видел не меня.
– Как это?
– не понял Андрей.
– Ночью я становлюсь другим. Другая сущность, анти-я. Черный Картограф, ха!
– Я не понимаю…
– Неважно, неважно. При свете дня меняюсь обратно - и хорошо, и ладно. Это следствие частых перемещений, бродяжничества по пузырям, оно странно действует на человеческий организм. На психику. Да. Так Чистое Небо наняло вас?
– Небо… - повторил Химик.
– Я не знаю никакого Неба. Это Слон, бывший сталкер.
– Неважно. Осознание против и пытается вас остановить. Вот и сгенерировали мощный выброс.
Он помолчал, прохаживаясь вдоль аппарата, хрустя валяющимися на полу бумагами, калькой и листами ватмана. Наконец спросил:
– Для чего наняли вас?
– Перевезти к ЧАЭС одну штуку. Черный Ящик, как мы его называем.
– Что внутри?
– Не знаю. Я у тебя хотел спросить.
– Я не знаю, - покачал головой Картограф.
– Ладно, тогда скажи: что произошло, когда я открыл обе двери?
– Создал слишком резкий перепад напряжений, включилась аварийная система.
– Ну, так и что я увидел там? Какая-то пустыня…
– Тебя должно было выбросить во мрак между пузырями. Там ничего нет. Ни материи, ни энергии, ни жизни. Скучное место. И смертельное.
– Да нет же!
– настаивал Андрей.
– Там была белая пустыня, вроде как солевая. До горизонта, и небо такое… пустое совсем.
– Правильно. Это же мрак, небытие. Оно такое, каким ты его видишь. Это зависит от твоего сознания, твоего разума. Попадая во мрак, ты оказываешься внутри своего сознания, навсегда. Пленник самого себя, выбраться не можешь. Как в замкнутом пузыре, помимо которого ничего нет. Твой разум - горячая солевая пустыня? Плохо. Значит, ты циничен, эгоистичен, самолюбив и нетерпелив. Но я еще хуже. Как-то заглянул во мрак… Мое сознание - дремучий жаркий лес. Лианы, змеи, огромные муравьи, ядовитые черви под слоем пожухлой травы. Джунгли, ядовитые джунгли. Хорошо, что лишь заглянул, не остался там. Заключенный разума - худшей участи нет.
3
В стенке грузового вагона был широкий проем, и Никита с разбегу вскочил туда, развернувшись, впечатал каблук в морду выдры. Та с визгом отлетела и сшибла еще двух, одна из которых вцепилась в бедро появившегося сбоку морлока. Синекожих
Чтобы убить морлока, требовалось потратить минимум четыре, а то и шесть пуль, да еще смотря куда попадешь. Никита уже сообразил, что самыми уязвимыми местами являются лицо, шея и нижняя часть брюха - если выстрелить туда, монстр не подыхал, но терял возможность быстро двигаться и ковылял, воя, истекая темной кровью. Когда пули впивались в другие части тела, то просто застревали в толстой синей шкуре или твердых мышцах, почти не причиняя вреда.
Вагон наполняли сколоченные из досок ящики, пахло здесь гнилыми фруктами. В другом конце вагона потолок был проломлен, Никита побежал туда. Он нырнул в проход между штабелями, свернул в одну сторону, в другую, на ходу ухватился за торчащую вбок сломанную доску, рванул - ящики сзади посыпались, затрещали, когда выдры запрыгали по ним. Патронов у него почти не осталось, хотя была еще граната и ремень с пряжкой. Но гранату Никита решил придержать на крайний случай - если положение станет безвыходным, он, по крайней мере, сможет подорваться на ней, прихватив с собой на тот свет несколько подземных монстров.
Он с разбегу вскочил на высокую пирамиду из ящиков, подпрыгнул, вцепился в край пролома. Качнувшись, вскинул ноги - и через мгновение оказался на крыше. Встав на колени, направил оружие вниз, одновременно вращая ремнем - пряжка со свистом рассекала воздух, двигаясь все быстрее.
Из пролома показалась крупная башка, рядом возникла другая, поменьше и остромордая. Выдра лезла по спине морлока, а тот, взгромоздившись на ящики, тянул к беглецу толстые руки. В темноте под ними шевелились тела, трещали доски: сразу несколько преследователей пытались вскарабкаться наверх.
Никита ударил ремнем и одновременно выстрелил. Пряжка врезалась в глаз синекожего, а пуля впилась в морду выдры.
Вой, мычание - оба полетели вниз. Ремень дернуло так, что сталкер чуть не упал следом. Вагон наполнили грохот, шипение и визг; среди изломанных досок копошились, давя и кусая друг друга, упавшие твари. Вскочив, Пригоршня бросился по крыше.
На этой ветке стояла сцепка из четырех одинаковых вагонов. Перепрыгивая с одного на другой, он добрался до конца состава, тяжело дыша, остановился. Зарядил обрез, оглянулся - его пока не преследовали, - присел на самом краю и внимательно осмотрелся.
В огромном, плохо освещенном помещении сновали быстрые тени. Слышались шорохи, стук, звук шагов. Где Болотник с Доцентом? После того как напали выдры, Пригоршня больше не видел спутников, хотя дважды слышал выстрелы «маузера» в глубине станции.
То пирамидальное сооружение, которое он заприметил, когда беглецы только попали сюда, высилось впереди, но Никита все никак не мог разобрать, что это. Вокруг постройки и внутри нее сияло множество огней, так что она напоминала новогоднюю елку размером с девятиэтажный дом, - хотя это не помогало, наоборот, лишь мешало понять, что за громада высится в центре станции. Лучи прожекторов и фонарей перекрещивались, бросая во все стороны изломанные тени, резкие и черные. Пригоршня посмотрел на протянувшийся под потолком широкий рельс погрузочного крана. На ближнем конце была кабина, от которой вниз вела лесенка, рядом на рельсе - колесо с тросом и тяжелым крюком. Стекла в кабине выбиты, внутри темно… Нет, кажется, что-то все же горело там, возможно, лампочки на пульте управления. Вдруг за окном прошла сутулая фигура Доцента, и Никита удивленно выпрямился. Как он забрался, ведь лесенка сломана… Ага, вот в чем дело: до пола лестница действительно не доставала, однако рядом с нею на боку лежала сошедшая с рельс цистерна.