Сердцеедка
Шрифт:
– А ты классно целуешься, – сказала вдруг Зара.
Энтони удивленно вскинул голову.
– Что?
– Что слышал. – Она улыбнулась до ушей. – Повторить?
– Нет! Услышат еще.
– Ну и?.. Это ведь правда.
Энтони залился краской. К крыльцу подошли несколько дам, и Энтони отвернулся, пряча лицо.
– А ты… – начал он. – То есть я хочу сказать…
– Не парься, – сказала Зара. – Я и сама знаю, что тоже хорошо умею. Меня учил настоящий спец.
– Кто это? – ревниво спросил Энтони.
– Кара.
– Что еще за Кара?
– Девчонка из Италии. Я тебе не
Энтони вытаращил глаза.
– Девчонка?
– Ну. Только старше намного. Ей тогда семнадцать было. Целуется, прямо как я не знаю кто!
– Как же она тебя учила?
– А ты как думаешь? – ухмыльнулась Зара.
– Нифига себе…
Энтони покраснел еще сильнее.
– У нее был младший брат, – сказала Зара. – Только он ничем не интересовался, кроме своего дурацкого компьютера. Жвачки хочешь?
Она посмотрела на Энтони и закатилась хохотом.
– Я тебя шокировала?
– Ну, знаешь… Тебе же было всего двенадцать!
Зара пожала плечами.
– В Италии рано начинают.
Она развернула жвачку и сунула ее за щеку. Несколько минут Энтони молча смотрел, как она жует.
– А что потом случилось?
– В смысле?
– Почему вы у них не остались?
Зара отвела глаза.
– Не остались, и все.
– Твоя мама поссорилась с этим итальянцем?
– Да не то чтобы… – Зара посмотрела по сторонам и понизила голос. – Флер надоело в Италии. Вот мы однажды ночью и слиняли.
– Как, просто взяли и уехали?
– Угу. Собрали вещички и айда.
Энтони напряженно думал.
– А вы… – Он сглотнул, потер подошвой о ступеньку. – Вы от нас-то не сбежите?
Наступило долгое молчание.
– Надеюсь, не сбежим, – наконец сказала Зара. – Очень сильно надеюсь.
Она сгорбилась, глядя вдаль.
– Хотя с Флер всякое может быть.
Флер сидела в баре гольф-клуба и смотрела, как вокруг толкутся участники соревнований и их жены: здороваются, подшучивают над спортивными успехами друг друга и тут же, прервав разговор на полуслове, с восторженным визгом приветствуют новоприбывших. Флер было здесь уютно как дома. Окружение напоминало ей детство, клуб экспатриантов в Дубае. Радостно визжащие суррейские дамы не слишком отличались от экспатриантских жен, собиравшихся кучками в баре – выпить джина, восхититься новыми туфельками своих приятельниц и вполголоса посудачить о начальниках своих мужей. Развеселые мужички с кружками пива в руках тоже очень напоминали деловых знакомых ее отца: преуспевающие, загорелые, подвинутые на конкуренции. В Дубае поля для гольфа были песочные, без травы – вот и вся разница. Флер выросла в этой атмосфере и чувствовала себя в ней как рыба в воде.
Чей-то голос перебил ее мысли.
– Флер!
Она оглянулась и увидела Филиппу. Та была одета в белый брючный костюм и напряженно смотрела на Флер – жутковато даже.
– Филиппа! – светским тоном воскликнула Флер. – Как я рада вас видеть! Ламберт участвует в Кубке?
– Да, участвует. – Филиппа принялась дергать замочек от молнии на своей сумочке. – А я хотела с вами поговорить.
– Очень хорошо. Только сперва я добуду вам что-нибудь
– Выпить! – загадочно вскрикнула Филиппа. – Боже, если бы вы знали! – Она уселась за столик и тяжело вздохнула. – Если бы вы знали…
– Да-да, – без особого азарта откликнулась Флер. – Вы пока посидите, а я мигом вернусь.
Возле стойки бара она наткнулась на Ламберта – он проталкивался мимо очереди.
– Привет, – буркнул он хмуро.
– Я пришла заказать что-нибудь для вашей жены, – пояснила Флер. – Или вы сами собирались?
Ламберт вздохнул.
– Что она хочет?
– Понятия не имею. Вероятно, белого вина. Или «Манхэттен».
– Пусть будет вино.
– Хорошо.
Флер бросила взгляд на Филиппу – та лихорадочно рылась в сумочке. Судя по покрасневшему носу, искала платок. Неужели тяжело потратиться на приличную пудру? Флер передернула плечами. Вдруг ей пришло в голову, что, если сейчас вернуться к столику, от Филиппы, пожалуй, не отвяжешься до самого обеда.
– Прекрасно, – протянула она. – Пойду поищу Ричарда, пожелаю ему удачи. Филиппа там, у окна.
Она дождалась ответного бурчания Ламберта и скользнула в толпу, упорно отворачивая голову от столика Филиппы, пока не выбралась из бара.
На крыльце она увидела Ричарда, Энтони и Зару.
– Все готовы? – весело спросила Флер. – Кто играет первым?
– Папа, – сказал Энтони, – я почти сразу после него.
– Мы почти сразу после него, – поправила Зара. – Я кэдди – буду таскать клюшки за Энтони. И подсказывать, которую клюшку взять – большую или маленькую.
– Ага, точно, – хмыкнул Энтони. – Ты даже не знаешь, какая клюшка как называется.
– Нет, знаю!
Ричард поймал взгляд Флер и улыбнулся.
– А вечером устроим праздничный ужин.
– Может, еще нечего будет праздновать, – протянул Энтони.
– Надеюсь, что будет! – возразил Ричард.
– Я тоже надеюсь, – сказала Зара, глядя на Энтони. – Зачем мне какой-то лузер?
Флер засмеялась.
– Молодец! Так и надо!
– Ладно, – промолвил Ричард, – мне пора.
– А это кто? – перебил Энтони. – Вон тот тип. Он нам машет.
– Где? – спросила Флер.
– Сейчас вошел в ворота. Я его не знаю.
– Он член клуба? – спросил Ричард.
Все обернулись, щурясь против солнца. Человек у ворот был загорелый, с волосами цвета лесного ореха, двигался легко и быстро. Одетый в безупречный костюм из светлого льна, он с легкой жалостью смотрел на розовые бриджи шедшей впереди дамы. Вот он поднял голову и снова помахал им рукой. Флер и Зара дружно ахнули. В следующую секунду Зара с ликующим воплем бросилась к нему навстречу.
– Это еще кто такой? – воскликнул Ричард, глядя, как неизвестный обнимает Зару. – Ваш близкий знакомый?
– Глазам не верю, – слабым голосом проговорила Флер. – Джонни!..
16
– Надо мне было позвонить, – сказала Флер, свесив ноги с поросшего травой обрывчика, на краю которого сидели они с Джонни.
Вдали виднелась восемнадцатая лунка; человек в красной рубашке готовился пробить по мячу.
– Прости, я думала, ты все еще сердишься на меня.