Сердцелов
Шрифт:
– Они разве не вымерли? – спросил сид.
– Твари?
Колин хмыкнул.
– Эти вымрут. Я имею ввиду фэйри. Вымерли же?
– Ну, не видели их давно, – сдвигая плечами отозвался громила.
– Тогда и перевертыши от голода должны поиздыхать были, – заключил сид.
Придя в себя после незапланированной стычки, он развернулся лицом к залу и облокотился на низкую спинку барного стула.
Его детище выглядит так же великолепно, как и он сам. Чистое, благородное и изысканное, хотя в этом изыске чувствуется сила. Он строил его сам, отказываясь от денег, которые в тайне
Учеба давалась ему легко, особенно по предметах, где преподавали женщины. И хоть они пытались делать вид, что никак не реагируют на сида, красивого и до того притягательного, что хотелось плакать и прямо на лекции срывать с себя одежду, все же оценки ставили ему хорошие.
Колину вообще везло. Благодаря врожденным талантам, он легко заводил знакомства. Находил общий язык с людьми и не людьми, соблазнял девушек. Лишь редкие стычки с бандой Роя Фергюсона вносили ложку густого дегтя в его жизнь.
Он обвел зал хозяйским взглядом. Народ успокоился, особо впечатлительные ушли, но им на смену появились другие. Приятно играет музыка. Исполнителей он лично отбирал, чтобы барабанщик и басист могли нормально держать партии и не сбиваться. Люди тихо беседуют, меж столов ходят официантки.
– Фух. Отпустило вроде, – проговорил он, выдыхая.
– А ну повернись, – сказал Гарах, – глаза покажи.
Сид небрежно повернул к нему голову и нарочно вытаращил глаза, как сова.
– Бойся смотреть в мои глаза-а-а… – протянул он нарочито-пугающе.
Гарах отмахнулся и развернул его обратно.
– Нормально, – отозвался он. – Обычные глаза. Чего ты скалишься? Видал бы себя, когда белок черный. Волосы на заду дыбом встают.
Колин хохотнул.
– Э… друг, может тебе порекомендовать хорошего цирюльника? Он, правда больше по бородам и головам. Но если у тебя на заду…
Поморщившись, Гарах, отозвался:
– Как-нибудь обойдусь без ваших сидовских приблуд.
Они снова засмеялись. Колин давно знал Гараха и его младшего брата Лориана. Именно Гарах защищал его от Роя, пока силы сида дремали, и он чаще оказывался головой в урне, чем всеобщим любимцем.
Он вновь стал осматривать «Люксот». Он получился на славу, и сид этим гордился. Взгляд зацепился за двух девушек за дальним столиком в углу на диванчике. Стриженная, с черными волосами ёжиком, поглядывает на него из-под полуопущенных ресниц. Когда их взгляды встретились, ее щеки тронул румянец. Вторая, блондинка с двумя рыжими прядями, не смотрит, словно нарочно делает вид, что ей не интересно.
Сид хмыкнул. Преподавательницы из Высшей Школы парафизики тоже пытались. Но, конце концов, просыпались в его постели.
Этих двоих он не помнил, что значит, скорее всего, эти две куколки здесь впервые.
– Гарах, кто те двое? – спросил он друга и кивнул в их сторону.
Громила прищурился, вглядываясь в полумрак, где сидят девушки.
– Эм… Эти? Да что-то не припомню.
– Новенькие
Свежие, молодые, сочные, как спелые персики. Ни одна сладость не сравнится с первым разом, который испытывает женщина с ним в постели. Он знал это, знал, как они подсаживаются на него, как потом стремятся вновь попасть к нему в объятия. Но Колин придерживался строгих правил и никогда не спал с женщиной больше одного раза. Во-первых, даже этого достаточно, чтобы поразить ее до глубины души, во-вторых, мало у кого найдется столько денег, и в-третьих, ему было не интересно.
Жгучий азарт и желание покидали его в туже секунду, когда он осознавал, что женщина покорена. А покорялись они часто и охотно.
Он разглядывал девушек, ничуть не скрывая взгляда. Это его клуб, его дом и его тело. И делать с этим он может, что угодно.
Темненькая все поглядывает на него, а когда он чуть улыбнулся, ее глаза заблестели, а щеки окончательно покраснели.
– Что, уже готова? – спросил Гарах, видя, какие взгляды посылает ему девушка.
Колин отвернулся от нее, и перевел скучающий взгляд на музыкантов, которые затянули что-то тоскливое и заунывное. Даже не видя ее лица, он знал, что губы девушки искривились от досады. Так всегда происходит, когда он лишает их своего внимания.
– Готова, – согласился он, кивая. – С момента, как зашла в «Люксот».
– Послать почву прощупать? – снова поинтересовался громила.
Колин сдвинул плечами, эта тёмненькая и без прощупываний уже созрела ко всему, что надо и не надо. Другой вопрос, насколько это выгодное вложение.
Он проговорил:
– Посылай. И пусть выяснят, сможет ли она заплатить. Не хочется тратить время впустую. У меня было трудное утро.
– Так уже полдник, – удивился Гарах.
Колин отмахнулся.
– Когда встал, тогда и утро.
Громила хмыкнул и щелкнул пальцем. Откуда-то из темного провала, где спрятана дверь, выпорхнула изящная девушка, с субтильной фигуркой, напоминающей подростка. Колин мазнул по ней взглядом. Эту он нанял специально для случаев, когда нужно выяснить что-то о посетителе. И она одна из не многих, с кем он не спал. Прежде всего потому, что она хоть и значится девушкой, но в целом не имеет пола, потому, что вообще-то растение. На одном из занятий в Школе парафизики он выяснил, что существует раса плентов, которые размножаются почкованием. И, когда встретил одну из них, тут же предложил работу – женщин, которые не млеют от одного его взгляда не так много.
Гарах наклонился к ней и проговорил тихо, но Колин услышал:
– Вон те две. Выяснить, кто, что, сможет ли платить, зачем пришли. Ну, как обычно. Поняла?
Плента кивнула и прощебетала тоненьким голоском:
– Всё исполню.
Она упорхнула к столику, колыхая легким платьицем из зеленого шелка, а Колин обратился к музыкантам:
– Эй, сыграйте что-нибудь повеселее. Я вам столько плачу, а каждый день одно и то же.
Музыканты на миг замешкались и переглянулись. Потом барабанщик что-то шепнул басисту, тот кивнул, и, когда вновь заиграли, музыка пошла динамичнее.