Сероводород
Шрифт:
– Смирнов Геннадий, журналист, прибыл из Москвы с целью провести журналистское расследование по факту смерти гражданина Нефёдова А. Ф., жителя посёлка Каменные Ключи, – бодро зачитал визитёр убористые строки, вписанные на тыльной стороне бланка командировки.
– Дурак ты, а не журналист, – прошипел змий из-под подушки и тут же был придавлен дрожащей рукой своего кормильца. Тварь ловко выскользнула и с негодованием добавила:
– Кто же рассказывает о цели визита, желая узнать тайну? Только такие простофили как ты!
Но Геннадий, судя
– Так что вы мне скажете на это? – гость вопросительно посмотрел на Фёдора, погрузившегося в транс по причине отсутствия опохмела.
– Фёдор Матвеевич, вы меня слышите? – москвич попытался привлечь к себе внимание впавшего в ступор мужика. Он не знал, что в это время Федька общался со своим змием, выслушивая совет о том, как лучше выпроводить недогадливого и скупого журналюгу. Предложение искусителя наброситься с кулаками, он сразу отверг:
– Нет!
– Нет? Что «нет»? – изумился Геннадий, глядя на отрешённого Фёдора. – Вы же работали у Арсения Филипповича? Возможно, вы что-то видели или слышали. Неслучайно же его смерть так взбудоражила посёлок?
– Я его не убивал и ничего не видел и не слышал, – тихо просипел Федька. На его предложение всё рассказать, как есть, змий взвился и располосовал ему когтем спину от плеча до самой поясницы.
– Я тебе расскажу, – засвистел он в ухо, почти не скрываясь от посетителя. – В кутузку захотел? А что ты обещал своему Спасителю? Сдохнешь ведь без него. Притворись эпилептиком, пену изо рта пусти, ногами подрыгай, глядишь, он и слиняет из избы.
– Я говорил о смерти старого учителя, но ничего не говорил об убийстве, – Геннадий подался к Фёдору, который уже начал закатывать глаза. – Значит вы всё же что-то знаете об этом?
Мерзкая гадина вцепилась в затылок Федьки всеми имеющимися зубами слюнявой пасти, и он повалился на кровать, пытаясь дотянуться ослабевшими руками до змия, чтобы сорвать его с шеи, бросить на пол и затоптать ногами, надеясь, что гость поможет ему справиться с этой страшной напастью. Однако Геннадий поднялся, увидев, как Фёдор заваливается на спину и машет суматошно руками:
– Ладно, я вижу, что вам не до меня. Я в другой раз приду.
«Не уходи, он же сожрёт меня. Я всё расскажу, я всё видел», – пытался выкрикнуть Федька, но кожистая лапа залепила ему рот, не позволяя не только вымолвить слово, но и дышать. Выпученные от напряжения глаза молили об одном – умереть, но не уносить с собой тайну того вечера, с которого и началось его падение в бездонную яму в обнимку с чудовищами, один из которых сейчас терзал его плоть.
Москвич ничего не услышал. Он ещё некоторое время постоял возле бьющегося в конвульсиях тела и вышел, захлопнув за собой дверь, оставляя Фёдора наедине с торжествующим монстром.
Уже выйдя на крыльцо, не имея возможности находиться дольше в избе, полной отвратительных запахов давно не мытого тела
Перед выходными главный редактор пригласил его к себе, поинтересовавшись первым делом о состоянии здоровья.
– Готов вернуться в строй! – бодро отрапортовал Геннадий, надеясь, что редакторское задание вновь позовёт его туда, где жарко, несмотря на российские ранние холода.
– Ну уж нет! – возмутился Иван Павлович, крепко обнимая его и предлагая присесть в мягкое кресло, стоящее в углу кабинета. – Больше я тебя туда не отпущу. Ты мне здесь нужен. Кстати, почему мы не обмыли твой орден?
– Нашёл героя. Я из автомата только раз стрелял и то по чрезвычайной необходимости, – Генка попытался уклониться от перспективы выпивки с шефом. – Ты же знаешь, что я только неделю назад выписался из госпиталя.
– Да, знаю, знаю. Как нога? Не беспокоит? – Иван Павлович поднялся из-за стола и подошёл к другу.
– Ты представляешь, пальцами до сих пор шевелю, которых нет, – засмеялся Генка.
– Не смешно. Хорошо, что не ногой, которая, слава богу, на месте, – посерьёзнел Иван. – Я так и не понял, как тебе удалось уцелеть.
– Да всё очень просто, – Геннадий заёрзал в кресле, вспомнив узкий окоп, по которому он пробирался, замыкая группу бойцов. – Я за арматуру какую-то кроссовкой зацепился, а уж следующим шагом на «лягушку» наступил. Был бы в берцах – нога давно покоилась на небесах, а может и я следом за ней. Моё счастье, что не успели переобмундироваться.
– Чай будешь? – редактор приоткрыл дверцу шкафа. – Вчера ребята с саммита вернулись, презент привезли.
Геннадий отрицательно покачал головой.
– Зря отказываешься. Настоящий, с экзотическими травами и фруктами, – Иван Павлович покрутил в руках жестяную нарядную баночку.
– Я уже за полгода к «Лисме» привык, – улыбнулся Генка. – Ты знаешь, человек ко всему привыкает. Мне первые дни от каждого шороха приседать приходилось, а потом обвыкся. Снаряд летит, шелестит, как осенний лист, а тебе хоть бы хны. Проводишь взглядом и всё.
– А как тебя угораздило на передовую? Мы же уговаривались, что ты с «лейкой и блокнотом», а не с пулемётом.