Серв-батальон
Шрифт:
Лаборатории секретного комплекса «Гамма» заметно разрослись, ушли глубоко под землю, теперь чтобы добраться до объектов, где конструировались и проходили стендовые испытания новейшие машины, нужно было преодолеть пять километров магистрального наклонного тоннеля, по обе стороны которого располагались цеха производств, склады готовой продукции и технические боксы для серв-машин, охраняющих стратегический объект.
Фарагней редко покидал глубинные уровни. Имея сплошной неограниченный допуск, он мог в любую минуту воспользоваться своей машиной, чтобы за несколько минут добраться до поверхности, но чем старше он становился,
Он был одним из немногих, кто знал все тайны планеты, превращенной в огромную военно-промышленную базу, и не питал иллюзий – людей на Юноне можно сосчитать по пальцам одной руки. Контроль над всеми производственными процессами давно перешел к автоматике, Юнона незаметно превратилась в мир, населенный интеллектуальными сервосистемами, и он, всю жизнь посвятивший их проектированию, теперь начал опасаться своих же детищ.
Глупости, конечно. Личность Фарагнея являлась неприкосновенной, но он-то прекрасно понимал, что теперь исследовательские комплексы лабораторий перспективного проектирования могут обойтись вообще без людей, в том числе и без гениального конструктора.
Машины на Юноне уже давно создавались и проектировались машинами, а он понемногу отходил от дел, просто бежать Фарагнею было некуда, да никто и не выпустил бы его с планеты.
Он все чаще размышлял о том, какой след оставит в памяти людей, но однозначного ответа не находил. Его личность, так строго засекреченная, вообще может ускользнуть из анналов истории.
Впрочем, ему не все ли равно? Безвестность или всеобщее проклятие, он не ждал ничего иного. Больше всего Фарагнея страшила одинокая старость, – помещения, где он проводил большую часть рабочего и свободного времени, располагались очень глубоко, сюда едва ли докатиться эхо от орбитальных бомбардировок, десант так же не смог бы прорваться на уровни «Гаммы», – пять километров сплошных укреплений, защищенных сотнями автономных сервомеханизмов, не оставляли шанса ни для армии, ни для диверсионной группы.
Война подходила к финалу, последний наиболее страшный, всеразрушительный акт вселенской трагедии еще не начался, но Говард, оставшись в полном одиночестве и изоляции, уже знал, как поступит в случае, если Юнона подвергнется атаке Флота Колоний: он не станет отсиживаться в глубинах бункерной зоны, а поднимется наверх.
Нет, Фарагней не планировал самоубийства. Что-то непоправимо сместилось в рассудке, оставшись один, он постепенно забыл все, чем грезил в юности и даже зрелом возрасте: карьера, научные изыскания, открытия, потрясающе интересная работа по созданию образчиков искусственного интеллекта, – все в прошлом, он понял главное: чтобы мечтать, стремиться к чему-либо, рядом обязательно должны находиться другие люди. Но какой может быть карьерный рост среди машин? Как ощутить свою востребованность, реализовать здоровые амбиции ученого и конструктора, когда рядовой кибернетический комплекс лаборатории «Гамма» справлялся с задачами, на решение которых у Говарда порой уходили годы, за несколько часов?
Окончательно Фарагней понял, что здесь, на Юноне, человечество в его лице перешагнуло всякие грани дозволенного, когда задал проектно-аналитическому ядру лаборатории техническое задание на разработку боевой машины нового поколения, обладающей характеристиками, близкими к понятию «неуязвимость».
Результат,
Кибернетические системы создали виртуальную модель прототипа, предоставив Фарагнею все необходимые расчеты, подтверждающие возможность его материального воплощения.
Говард не просто испытал шок, а откровенно испугался.
Он не был уязвлен как ученый, но с ужасом понял – отдай он команду на производство и внедрение новой машины, эпоха человечества завершится.
После тяжелых раздумий он стер все расчеты, уничтожил трехмерную модель и вручную, пользуясь своими полномочиями доступа, «вычистил» из памяти машин даже косвенные упоминания о последнем осуществленном проекте.
А через сутки на Юнону обрушились силы Флота Колоний.
Фарагней проснулся от легкой вибрации.
Дрожь стен, ощущаемая здесь, означала, что поверхность планеты сейчас перепахивают разрывы орбитальной бомбардировки.
Говард не опасался бомбежки. Он знал, – секреты Юноны постараются сохранить для исследования, значит, ядерных ударов не будет, скорее на планету высадят десант.
Он начал собираться, – неторопливо и обстоятельно.
Люди. Я снова увижу людей!..
Мысль уже не отпускала, становясь навязчивой, лихорадочной, – после нескольких лет одиночества Фарагней не мог более оставаться в бункерах, населенных машинами. Он чувствовал – еще немного подобного существования, и рассудок медленно, по капле начнет оставлять его, утекая в монотонность одиноких будней.
Собственно, собирал он не вещи, а заранее приготовленные носители информации.
Говард, сколь не велика оказалась его тоска по людям, не потерял головы, он не собирался купить себе жизнь ценой данных, способных спровоцировать еще один опаснейший виток развития робототехники. Нет. Он забирал с собой невеликие секреты, – технологии, что уместились в объеме памяти десятка чипов, так или иначе будут в скором времени открыты, а что до остального, – не в его власти уничтожить комплекс «Гамма», но, прежде чем навсегда покинуть нижние уровни бункерной зоны, он ввел директиву прекращения всех исследований.
Лаборатории, защищенные практически непроходимыми рубежами обороны, в лучшем случае будут уничтожены, но не захвачены.
Следовало поторопиться. Ему еще предстоял путь наверх, а десантные группы Флота Колоний долго не продержаться, он-то знал, сколько боевых машин Альянса скрывается под маскирующими лесопосадками Юноны.
Покинув помещения, служившие ему домом на протяжении многих лет, Фарагней под отзвуки усиливающейся орбитальной бомбардировки направился к центральному выходу из комплекса «Гамма».
Охранные системы уже перешли на усиленный режим, коридоры и тоннели патрулировались сервомеханизмами различных типов, автоматические лазерные турели, расположенные на каждом перекрестке, встречали человека злобными огоньками индикации питания.
Выход.
Фарагней постарался вести себя, как обычно.
Автоматика доступа считала данные с личного кодона, но небольшая дверь, расположенная в массивных воротах, даже не шелохнулась.
Сердце несколько раз глухо стукнуло.
– Сэр, зафиксирован наивысший уровней внешней угрозы. Покидать помещения объекта небезопасно. – Резанул по натянутым нервам синтезированный голос автоматики.