Серые Башни
Шрифт:
— Ты чудесная воспитательница, леди, — улыбнулся он ей. — И заслужили награду.
А я, значит, не заслужила!? Нет, награды я не хотела. Я хотела уважения и признания. Я была непохожей на других, это его раздражало. Я пробовала быть идеальной, это его не радовало. Что делать? Я не спала ночами, пытаясь найти способ проявить себя, чтобы он понял, осознал, увидел… Сидела в своей башенке и смотрела в окно, как будто горы или облака или темное бурное море могли мне помочь.
Гру`Гард`Виндс, сотник нордов из Серых Башен,
Не знаю, что такого сказал Хок моей девочке, но она очень изменилась. Милая, тихая, вежливая, в платье! Малышку как будто подменили. Это настораживало. С чего бы ей вставать в такую рань и пялиться в окно? Рассветом она любуется, как же! С западной стороны! А веер этот? И как только додумалась туда заточенные пластины вставить!? И в Арсенал ходит, чучела потрошит. Томи, паж ее, уж поди всю солому на них перевел. Тренируется она. Зачем? Я ей так и сказал, зачем, мол, солому переводить, если у нее охраны столько? Чтобы быть уверенной, говорит. А я говорю, в чем? Что смогу дать отпор, отвечает, и глазищами своими, зырк! А я говорю, если леди что-то умеет, то ей не обязательно это делать, раз. А два, отвечать на угрозы самой, да еще и кулаками, значит выставлять себя дурой! А она, лучше живая дура, чем мертвая леди! И вжик своим веером! У чучела голова-то и отлетела! Довольная!
Эх! Человеку голову отчекрыжить, это не мешки с соломой потрошить, да и потом, что она может? Сил как у котенка. Да и не станет никто ей вредить, вот Хоку другое дело. Парень это понимает, готовится… к поездке этой, Мрак ее забери! Ему бы союзника какого, хоть самого плохонького, ведь сожрут! Сожрут и не подавятся! И малышку отнимут. А он не отдаст. Я же вижу, как он смотрит на нее. Заколку ее носит. Обронила малышка, а он подобрал, простенькая такая заколка, вроде как цвет яблоневый. В кармане ее носил, а вчера на шею повесил. Не постеснялся. Девки ее углядели, хихикать начали. Та, глазастая, покраснела и говорит:
— О, леди, заколка твоя у лорда, а думали, потерялась.
А она плечами пожала и спрашивает:
— Ну и что?
— Обычай такой, если мужчина носит на виду… такую вещь, то это как бы… обещание. А вот как лорд наш носит, только в песнях поют…
— А что в этом такое?
— Если мужчина носит на шее женское украшение, он признает ее власть над собой.
У малышки моей глаза загорелись, разрумянилась вся, а тут и лорд навстречу. Леди как увидела пропажу свою, на шнурке, да поверх рубахи, засветилась вся. А этот… хоть бы улыбнулся, губы сжал, в глазах лед.
— Рад вас видеть, леди. Вы здоровы? Жаль, что не могу остаться…, — и ушел.
Он в одну сторону, она в другую. В Арсенал, солому переводить, а потом в башню, в окошко смотреть. Иди, говорит, спать. Поспишь тут. Вот и сегодня, сначала, еще темно было, прокралась в башенку. Сидела там до рассвета, а как солнце взошло, выскочила оттуда, волосы растрепанные, глаза, как у кошки светятся и улыбается. Я как эту улыбку увидел, сразу понял, больше она из себя овцу изображать не будет. Весь день веселая ходила, Тени ее к вечеру уж извелись
— Удели мне несколько минут, Лен. И ты Гру, останься.
Ну, остались, ну сели. Паж ее у дверей встал, морда хитрющая. И тут девочка моя кладет на стол кусок шелка, разворачивает и говорит:
— Я хочу вернуть это лорду Акадзомэ и прошу вашей помощи.
Я как Ниссу увидел, как говорить забыл. Лентолет побелел весь, на лице ни кровинки. Мальчишка-паж ручонки свои загребущие к мечу потянул, тут я и отмер. Затрещину Томи отвесил, да клинок опять шелком прикрыл.
— Где взяла?
— В бабушкиных драгоценностях, — пожала Тэйе плечами.
— Нет. Спросят, скажешь, в тайнике лежал, а ящерица твоя его нашла.
— Почему?
— Потому! Нечего именной меч позорить! Нельзя чтоб такое оружие с бабскими цацками лежало, поняла?!
— Поняла! — схватила сверток и рядом с собой положила. Железка безмозглая с ее руки стекла и сверху на шелк уселась. Охранничек, Мрак его забери!
— Позволено ли мне будет спросить, леди, — прохрипел Лен. — Какой именно помощи ты от нас просишь?
— Акадзомэ в Ничейной бухте. Я прошу вас сопровождать меня туда.
Тут я снова онемел, а Лентолет аж в синеву отдавать начал.
— Томи, подай воды, — улыбнулась она. — Чего вы так перепугались? Думаю, лорд Киова обрадуется, когда ему вернут Ниссу. И примет предложение дружбы.
— Примет дружбу? Он, приняв от тебя меч, тут же перережет им твое горло, — прошипел я и залпом осушил поданный пажом бокал.
— Он не сделает этого, — она упрямо сжала губы. — Если вы не захотите помочь, пойду одна.
Конечно, пойдет! Наверно Лен тоже так подумал, потому что потребовал вина.
— Киова глава рода Итогава Кай, честь имени для него на первом месте, он не будет делать то, о чем ты говоришь, Гру. Я знаю. Я читала.
— Умная какая! — буркнул я и посмотрел на Лентолета. Он вздохнул, пожал плечами и обреченно кивнул. Ясное дело, одну ее никто не отпустит, а так хоть какой-то шанс.
— И как ты собираешься это сделать? — спросил я, надеясь, что девчонка начиталась какой-то чепухи.
Она улыбнулась, расслабилась и заговорила. Умно. Хитро. Дальновидно. Жаль что Тэйе не мужчина, клан только выиграл бы с таким лордом, как она.
Глава 16
Сидхок Рейф Вольтар, лорд-хранитель Фраги
Я живу во Мраке. Видеть ее каждый день, знать, что она неравнодушна ко мне и не замечать ее робких попыток сблизится, худшая пытка из возможных. Но я не вправе, я не могу позволить себе этого. Не сейчас. Я не могу смотреть на нее открыто, но сегодня, стоя в тени, я упивался восхищением и горечью. Куда она собралась, в этом платье, похожая на цветок? Зачем берет с собой Лентолета в парадном облачении? Не важно. Важно, что она смеялась.