Серые ленты
Шрифт:
– Добрый вечер, господа! – обладатель грубого грудного голоса прервал тишину этого переулка, – Меня зовут Джон Сольвент, я местный патологоанатом. Мне сообщили, что приедут следователи из другого округа, чтобы расследовать убийство в парке.
Мужчина приветственно протянул руку, кожа на которой показалась Уильяму мертвенно холодной и сухой. Он инстинктивно прервал затянувшееся рукопожатие и немного отпрянул назад.
– Простите. Всё реже приходится иметь дело с живыми. Постоянное ношение перчаток и вечная прохлада в помещении, – Джон залился пунцовой краской от смущения.
–
– Проходите внутрь. Сейчас мигом вам организую чашечку горячего кофе или ароматного шоколада, – мастер вскрытий и последнего анализа был вполне обходителен и не забывал приличных манер.
– Будем признательны! Горячий шоколад был бы очень кстати. Вечер принёс не только темноту, но и какой-то пронизывающий холод, – Уильям поправил свисающие полы пальто, осмотрелся вокруг и вошёл вслед за капитаном.
Начиналась его нелюбимая часть работы – каждый раз было не по себе, когда возникала необходимость посещения моргов и кладбищ. На местах преступлений всё было по-другому – там он увлекался мозговым штурмом и построением догадок. Тело в таком случае для него было всего лишь очередной уликой, хоть и бывшей совсем недавно живым и дышащим человеком. В холодных залах городских моргов же всё было слишком прозаично и лишено обстоятельств.
– Знакомьтесь, Винсент Декарт, семьдесят три года, – чёрный юмор патологоанатомов – вторая особенность, за которую капитан их недолюбливал.
С этими словами доктор полутеатрально снял белое покрывало с металлического стола, на котором располагался им разобранный и собранный заново труп. Коннор почувствовал, как неприятный комок подкатил к самому верху его горла, ровно к тому месту, где у жертвы была глубокая и ровная рана. Огромный тучный мужчина, казалось, занимал всю доступную холодную поверхность, он был почти синего цвета из-за окоченения и специфического света во внутренних помещениях морга.
– Тело обнаружено сегодняшним утром, время смерти предположительно с семи до девяти часов, точнее скажу после получения всех результатов анализов. Причина смерти мной установлена со стопроцентной вероятностью – странгуляционная асфиксия или по-простому – удавление петлёй, – Джон Сольвент только начал лекцию по излюбленному предмету, слишком долго и тщательно готовился к визиту гостей из другого города.
– Расположение петли горизонтальное, сама петля замкнутая, равномерная, ниже или на уровне щитовидного хряща. Генезис смерти во многом схож с повешением: при затягивании петли сдавливаются шейные вены и сонные артерии, появляются судороги, а через четыре- пять минут наступает неминуемая смерть, – Сольвент явно гордился своей работой, считал себя профессионалом высшей пробы.
– Других травм на теле не обнаружено. Из особых отметин я бы выделил только шрам на правом плече от давно выведенной татуировки. Возможно просто попытка убрать ошибки молодости.
Уильям внимательно слушал доктора и вспомнил другие лекции –
Другой факт на данную тему, пришедший в голову молодого лейтенанта, был гораздо раньше во временном потоке. В странах Арабского Востока в Средние века существовал особый вид казни – “милость султана”. Эта казнь применялась исключительно к лицам благородного происхождения и заключалась в том, что султан отправлял провинившемуся чиновнику шёлковый шнурок, которым впоследствии чиновника и душили посыльные.
– Где находятся личные вещи покойного? – Бэн Бауэрс прервал бесконечную речь доктора и поток мыслей своего подчинённого.
Джон Сольвент указал на соседний металлический стол. Было видно, что он имел ещё много, что добавить к вышесказанному, и тема была не полностью им раскрыта, но благоразумно прекратил свой мрачный монолог.
– Все вещи жертвы здесь, как и составленная мной опись, – судя по голосу и интонации, казалось, что Джон немного насупился. Как же легко обидеть художника, особенно если не способен понять его глубокое творчество и разглядеть особое видение.
Опись вещей Винсента Декарта, составленная 12 октября 1983 года:
1. Длинный чёрный плащ из дорогой кожи;
2. Красный свитер с высоким воротником;
3. Чёрно-белые чётки из слоновьего бивня;
4. Раритетные наручные часы с ремешком;
5. Кожаные осенние ботинки 44 размера;
6. Связка из 4 ключей;
7. Записная книжка на 120 листов;
8. Пятьсот двадцать канадских долларов;
9. Пакетик с сухими ягодами и хлебными крошками.
Почерк доктора и его подход к описанию вещей выдавал исключительного педанта, въедливого и дотошного до мелочей, каких уже редко встретишь в наше время.
– Покойный явно был не из бедных людей. Одни только хронометры Helmet можно продать за десять тысяч долларов на аукционе. Чётки ручной работы, прямиком с чёрного континента, ушли бы ещё за пять тысяч. Не говоря уже о приличной сумме наличных денег, которые просто болтались с собой в пальто. Но при всём этом наш парень не взял себе ничего, даже в качестве трофея, – капитан размышлял вслух и не мог вспомнить ни одного подобного дела. Убийцы всегда забирали себе что-либо из личных вещей жертв на память, либо оставляли что-то от себя. Всегда.
– Это все вещи, которые были у покойного при себе? – капитан скорее всего намекал, что, возможно, доктор был не совсем чист на руку и прикарманил что-то небольшое, но ценное.
– Конечно, что вы! Опись составлялась при двух свидетелей, есть даже их подпись внизу документа. Можете сами убедиться! – Джона откровенно оскорбили подобные грязные инсинуации в его сторону, он подошёл к столу с вещами и ткнул вниз бумаги длинным пухлым пальцем.
– Я не хотел вас в чём-то обвинять или тем более оскорбить. Просто это довольно странно, – капитан погладил свою окладистую бороду и вернулся к столу с лежащим на нём телом.