Серый кардинал
Шрифт:
Сквозь пелену тумана, он видит салон Шевроле Камаро и дорогу, освещенную фонарями. За водительским сиденьем сидит он сам, рядом его девушка. На нем чёрная кожанка, футболка и джинсы с кроссовками. На ней лёгкая тонкая футболка да обтягивающие джинсы с туфлями. У неё темно красные волосы, как у Алевтины, но выглядит она иначе. Они весело беседуют и обсуждают прошедший вечер. Он пытался восстановить в памяти имя девушки.
— Я хочу тебе кое-что сказать — лицо парня становится более серьёзным.
— Что? — девушка поднимает глаза от телефона.
— Моя служба становится все более опасной. Я не могу подвергать
— Короче, я считаю, нам нужно расстаться — говорит он наконец. Девушка с минуту сидит в растерянности, обдумывает слова парня, его слова, слова молодого Сенлуина.
— Ира? — он называет ее по имени.
— Высади меня у автобусной остановки. Дальше я сама. — уверенно произносит она.
Он сворачивает на нужную улицу. За ним поворачивает ещё один автомобиль, ослепляя дальним светом. Парень давит на газ, заворачивает во двор дома. Останавливается.
— Выходи из машины и беги! — парень открывает бардачок и вынимает оттуда пистолет.
— Ира, я прошу тебя. Не спорь! Автомобиль приближается в заднем зеркале. Это полицейские в штатском. Парень с девушкой выходят из автомобиля.
— Прощай — говорит она. На ее лице мимолетный испуг. Она поворачивается к нему лицом, подходит ближе. Он, чувствуя страх девушки, подходит к ней держа оружие наготове. Целует.
— Беги! — кричит он, вынимая пистолет. Это «Глок 9мм». Свободной рукой он отталкивает девушку в сторону.
Затем выстрелы, отдаленный крик девушки, боль и снова выстрелы, шуршание покрышек. И снова боль от использования прижигания. Потом паника Кристины, лечение. Долгая тренировка, чтобы убить чувства. Расставание с родителями, их лица полные недоумения и испуга. И снова боль, приглушённая встречей с Татьяной. И снова боль…
Вдруг перед глазами взлетают искры, пламя огня обжигает волчью морду. Сквозь полу сомкнутые веки Сенлуин видит силуэт дочери.
Песнь о девяти
Алевтина проснулась посреди ночи, привстала на локтях, огляделась. Ее демоническое зрение позволило ей осмотреть спальню, не зажигая прикроватного светильника. Она была одна, Сенлуина не было. И это ее не удивило. Сейчас по вечерам была тёплая погода и он иногда проводил ночи на кушетке на балконе или же на траве в волчьем обличьи. Алевтина напрягла и без того тонкий слух, прислушалась. Откуда-то снизу доносилось чьё-то пение, но голос ночного певца она не узнавала и поняв, что теперь точно не уснёт, решилась спуститься и проверить. Бесшумно вышла в каменный коридор, запахнувшись в льняной халат.
Снова прислушалась. На этот раз она определила откуда доносится пение — из подземной старинной библиотеки. Алевтина направилась было вниз по лестнице, но тут пение стихло, а через секунду она его снова услышала, но с другой стороны, со стороны балкона. Теперь она различала слова. Это был старо-эльфийский, которого она не понимала. «…Seearpe de viaran feliar nores….. Ree ghan tu renlede te a se do veren… Tyrion a s ve asdar tanion…». На балконе, спиной к ней стоял мужчина полностью закованный в чёрные стальные латы, на спине был так же чёрный плащ с капюшон, который сейчас был накинут на голову, а на его плече сидел ворон. Стоило Алевтине пересечь дверной проем, как ворон зашевелился,
— Чего не спишь? — робко спросила она.
— Не могу уснуть — сухо ответил Сенлуин.
— Что читаешь?
— Одну из древних баллад, песен о Том мире, о… — он осекся, захлопнул книгу.
— Родине — закончила за него девушка, прочитав его мысли. Он кивнул.
— Девять дней назад орден Легионеров лишился самого дорого и важного человека — Генерала. А ведь его настоящее имя знают единицы, даже в родной семье его так и именовали — сэр, Генерал. К тому же его жизнь перенасыщена событиями…была когда-то. — выговорил наконец Сенлуин, срывающимся голосом, как бы слова давались ему с трудом. Он знал, что Руненвальду оставалось жить не более двадцати, двадцати пяти лет, но в глубине души он желал, чтобы старый Руне увидел возрождение древнего ордена Легионеров. Но увы. Только полудемоны с магами и эльфами могли прожить более пяти сотен лет и не заметить прожитых лет, а всем остальным легионерам был дан максимальный срок в три сотни лет и то при условии, что ты остаёшься в живых после первого «обновления», прожив один век.
***
На следующее утро. Столовая замка.
— Пап, я невольно услышала твоё ночное пение — пробормотала Даша, стараясь придать своему лицу невинное выражение. — О чем эта песня?
— Это песня, а скорее эльфийская баллада. Древняя. Очень древняя. — возразил Сенлуин.
— А как называется?
— «Песнь о девяти воинах» — ответил он.
— В ней описываются древние сражения могучих эльфов. Да пап? — Дьюк оторвался от своей тарелки и устремил свой взгляд на отца.
— Не думаю, брат — задумчиво ответила Дарья.
— Ты права. Эта песнь не сражениях, а великом элитном отряде Девятой армии. — подтвердил легионер.
— Что за девятая армия — растерянно промямлил Дьюк.
— Па, может ты прочтёшь ее? Сегодня?
— Договорились. — ответил Сенлуин.
— А сейчас кому-то пора в академию. — вставила слово Алевтина.
— Да мам — скучающим голосом отозвалась Даша.
— Тебе тоже Дьюки! — прикрикнула хранительница, выводя того из оцепенения. Он что-то пробормотал себе под нос, слез со стула и побежал за сестрой.
***
Был уже поздний вечер, когда Дарья Саракс спускалась по каменной лестнице в библиотеку. Несмотря на век высоких технологий, она освещала себе дорогу пламенем, горящим на ее ладони, не в силах использовать демоническое зрение так как оно проявлялось только после трансформации. Она гордилась своими способностями управлять огнём, доставшимися от матери, телепатией, передавшейся от обеих родителей. Она не рас пыталась применить телепатию на учителях в академии, но все ее попытки были тщетны так как все они носили с собой особые кулоны, а специальное оборудование подавляло любые попытки использования магии. Дарья знала, кто отдал такие распоряжения — ее отец. Когда Даша поступила в академию, она считала, что к ней будут относиться с почтением, но не тут-то было… Преподаватели и тренеры обращались к ней по фамилии не используя приставок типа «миледи». Только курсанты, которые занимали более низкий уровень чем она, обращались к ней с уважением и почтением.