Серый принц

Вэнс Джек Холбрук

— Стоны народа, потерпевшего поражение, всегда тщетны, — сказал Келс.

Самадзен неодобрительно покачал головой.

— Мне не нравится все это. Благоденствие человеческой расы не должна

основываться на грубой силе.

Джорджоль снова расхохотался.

— Эх вы, члены Мулла с овечьими мозгами! Почему бы вам не распространить свой эдикт и на себя?

— Только когда вся вселенная будет управляться единым законом, тогда ваши идеи получат жизнь. Но пока есть человек, племя, нация, планета — они должны быть готовы к обороне своей собственности.

Самадзен обратился к членам Мулла:

— Я выдвигаю на голосование эдикт об уничтожении доменов на Уайе. Кто за?

— Я, — сказала Аделис Лэм. — Я редемптионистка и никогда не перестану быть ею.

— Кто против? Одиннадцать голосов, включая и мой. Эдикт не принят. Заседание окончено.

Джорджоль стремительно вышел из зала, тога обвивалась между его длинных ног.

Келс, Герд и Чейн пошли за ним.

На перекрестке Джорджоль остановился.

Дорога в одну сторону вела к

племенам неподчинившихся, в другую — к космопорту.

— Как он ненавидит нас! — прошептала Чейн. — И подумайте! Ведь мы сами подкармливали эту ненависть, презирая его, не допуская в дом. И теперь мы сами расплачиваемся за это. Это урок для всех нас.

Келс помолчал, затем сказал:

— Ты говоришь на языке Олани, а не Уайи. В твоих словах есть блестки истины, но не все они правда.

— Сколько людей, столько реальностей, — сказал Джорджоль. — В Суанисете за мой стол может сесть любой, независимо от одежды или цвета кожи.

Келс хмыкнул.

— В Морнингсвейке тоже. Я полагаю, что отец был слишком догматичен.

— Вот идет Джорджоль, который хочет попробовать себя на другой планете, — сказал Джемах.

Джорджоль действительно повернул на дорогу, ведущую в космопорт.

Они трое пошли по авеню Харанотис к прибрежному отелю.

Высокий забор отделял улицу от реки, где жили морфоты.

Один морфот, сидевший на коряге, сделал им неприличный жест и соскользнул в глубину.