Сёши 2
Шрифт:
– Спасибо, не стоит беспокоиться. Слуги за ним приглядят. Не в первый раз.
Мелкий только-только смирился со школьными ограничениями и правилами. Лучше поручить опеку кому-то менее напористому, чем Нара Ёшино.
Сёши и трудности образования
Болезненное воспоминание растаяло в темноте, напоследок окатив горечью. Выдрав увязший в камне взгляд, я подождал пока пройдёт головокружение. Попытался встать и чуть не завалился на бок - щиколотку проморозило судорогой.
– Ауч! Ой-ё!
– я неловко доковылял
Четыре месяца возни с плитой.
Что именно выдал свиток, мы поняли сразу. Не только я, Какаши тоже. В деревне, основанной прямыми потомками Рикудо, истории о сокровищах Мудреца слышали даже дети. Легенда о скрижали, на которой записаны все-все секреты ниндзютсу, предостерегала об опасности, вещала о загадке и обещала несметные силы своему обладателю...
Папуля посмотрел на плиту, на меня, снова на плиту и провокационно поинтересовался:
– Сёши, а ты когда-нибудь слышал об искусстве проклятых печатей?
Следующую неделю я провёл в заточении. Какаши что-то чертил, рисовал и высчитывал, а потом наколдовал мне типун на язык. В смысле джуин. Проклятая печать предупреждающе холодила рот, когда разговор о древнем наследстве шёл между нами. При попытке рассказать о плите постороннему, она полностью замораживала тело. Проходил паралич не быстро и ощущения от заморозки были самыми мерзостными. К счастью, основную часть времени джуин оставалась невидимой и неощутимой.
Убедившись, что ничего лишнего я не сболтну, отец отменил арест и приступил ко второму этапу отделки. Мне популярно (и с многочисленными примерами) объяснили, насколько служебная карьера шиноби зависит от умения беречь содержимое своей головы. В Академии уроки защиты разума начинались на первом курсе и тянулись до победного выпуска, но у Какаши имелись свои представления об учебном процессе. Трёхлетняя академическая программа была названа недопустимым пенкоснимательством и художественным размазыванием соплей - меня ждала специальная экспресс-дрессировка от сумрачного гения Хатаке.
Противостоять страху, боли и жажде крови. Морочить менталистов и укрывать воспоминания. Распознавать и рушить гендзютсу. Тянуть время на допросе - молчать, изворачиваться, врать и прятаться в беспамятстве... Уроки чередовались: были интересные, были трудные, были откровенно муторные и такие, после которых внутри всё дрожало и жидко хлюпало. Я не раз проклял свой длинный язык, заикнувшийся о сохранении тайн, но появление чёрного камня отрезало последний путь к отступлению. По мнению папули, количество опасной информации в голове сына превысило все разумные пределы, и мои желания резко стали чем-то третьестепенным. Учёба шла без дураков и скидок. Единственная поблажка, на которую согласился Какаши: пообещал не использовать два моих самых больших страха - покалечиться и потерять близких. С ними он обещал разобраться позже, когда чуток подрасту.
У плиты Рикудо таких проблем не было. Камень молчал как камень.
Отцовский шаринган видел невнятную мешанину бликов. Я различал сетку
Моё исследование началось с классики - перенёсти загадочный узор на бумагу, разрезать по линиям и составить слово, которого нет. Посмеявшись дурацкой шутке, я взялся всерьёз. Гипотеза - опыт - результат - вывод.
Скрижаль охотно впитывала чакру, и я поил её, пока хватало сил. Пробовал разные эмоции. Заворачивал энергию в причудливые кренделя и последовательно кликал на куски паззла. Мазал плиту кровью, как поганое идолище, и только что не отплясывал с бубном. Отец хвалил за настойчивость, а булыжник терпеливо ждал нужный пароль.
Камень ожил прямо в процессе рождения новых идей.
Взгляд, случайно брошенный на полировку, рывком утянуло внутрь. В тёмную пустоту. Душа испуганно затрепыхалась. Внезапность перемещения нахлобучила, но оценить глубину окружающей бездны я не успел. Пустота лихо свистнула и жахнула неистовым салютом.
– Пашка!
– Где ты?
...что же является осью симметрии для самых простых...
...в наши дни пистолет заменяется статьёй в газете.
– Мам! А почему...
Бортовые самописцы до сих пор не обнаружены...
– Ты же знаешь, моя способность к восприятию лучше твоей...
Земля - сырая обувь.
Для обсуждения вопроса о том, как ловчее всего украсить министра...
– Солнышко...
– Не надо, пожалуйста! Ну, пожалуйста!..
Звуки и голоса сливались в один сплошной треск. Цветные образы застилали темноту слёпящими полосами. Воспоминания вспыхивали. Памятные и яркие. Забытые и повседневные. Дорогие... Неприятные... Любимые... Глупые... Эмоции наслаивались одна на другую, рождая невозможные сочетания...
Самый настоящий транс.
Когда всё закончилось, я сидел на коленях, уткнувшись лбом в плиту, а внутри камня тлел красноватый огонёк, тусклый, как далёкая сигарета. Стряхнув одурь, я осторожно тронул его чакрой и почти сразу поймал отклик. Картинку из детства. Мне было лет семь, а может восемь. Какая-то незнакомая тётка накинулась на меня с руганью из-за пустяка... Тогда я впервые не испугался рассерженного взрослого. Не захотел. Не посчитал нужным.
К чему бы это?
Окончательное осознание потребовало некоторых мысленных усилий и колупания с чакрой, но я смог. Воспоминание служило иллюстрацией к вопросу. Подсвеченный участок скрижали содержал довольно сложное абстрактное понятие, и с языка образов его можно было перевести как... самообладание.