Сёши 2
Шрифт:
А теперь выше! Пытаясь высмотреть врага. Позволяя шарингану брать столько чакры, сколько возможно и ещё больше! Пространство замерцало, покрываясь уже виденной однажды тёмной рябью. Взгляд корёжил всё, до чего дотрагивался, но камень и штукатурка перестали быть преградой. Я видел, как длинное тело, до краёв наполненное лиловым светом, пружиной рвётся вверх.
На предпоследний этаж башни мы влетели почти одновременно.
Перепуганный мелкий шарахнулся в сторону и исчез.
Вот теперь всё.
С натугой, я перетащил взгляд на Орочимару.
Волны искажения скрутились
Клубок из двух тел покатился по полу. Орочимару орал так, как никакая змея не может. Я упрямо таскал неподъемную пульсирующую дыру туда-сюда, пытаясь не зацепить Сенджу. Налетев на стену, противники почти расцепились, и в этот миг чернильный вихрь зажевал голову врага. Дикий крик оборвался. Тсунаде налегла на рукоять оружия. Понемногу рывки белого тела слабели...
Шаринган начал подплывать красным, и я моргнул, обрывая додзютсу.
Внизу началась суета. Голос Като отдавал распоряжения и объяснял кому-то, что произошло. Похоже, до нас добралась-таки помощь.
Мелкий не возвращался. И правильно. Пусть побудет в Хайюме.
Валяться на раскуроченном полу мне не нравилось. В спину впивалась разлохмаченная балка, но приподняться и перелечь на ровное, не хватало сил. Раненую ногу я не чувствовал от самой задницы, все остальные побитые места доставляли давно привычный набор неприятных ощущений. Комната отвратительно кружилась. Ось вращения проходила через мою многострадальную голову, но лишний раз ворочать языком не хотелось. Проще немного потерпеть. Скоро кто-нибудь сюда поднимется и поделится обезболивающим, а то моя аптечка сгинула в бою.
Ещё бы совесть сгинула там же. Оторванная башка белой змеи, исчезнувшая в неведомой дали, не давала покоя. Немного подумав, решил сознаться:
– Сенджу-сама, я... не знаю, куда ведёт это додзютсу. Первый раз его использовал.
Мне не ответили.
Опустив голову, Тсунаде рассеянно катала по полу своё оружие. Теперь эта штука напоминала короткий жезл, небрежно заточенный с двух сторон.
– Сенджу-сама?..
– М-м?..
– катание жезла ненадолго прервалось.
– Куда?.. Да ладно, пригодилось.
– А если он выберется?
Она шмыгнула носом.
– Не думаю, что от него много чего осталось. Печать Поглощения же...
Ясно. Слышал про такие штуки. Один оружейник из Скрытого Тумана прославился созданием подобных мечей. Силы у Орочимару оставалось всего ничего. В таком состоянии истощение убивает быстрее, чем раны.
– Значит, вы запечатали его чакру?
– Душу.
– А-а.
Сёши и Хокаге
Поместье Сарутоби тонуло в меланхоличной утренней серости. Зимнее солнце не торопилось лезть вверх, и туман безнаказанно ползал по галереям. Голос Сенджу был единственным громким
– Сёши, постарайся его не утомлять!
– Угу.
– И не затягивай разговор.
– Угу.
– Сенсей только-только пришёл в себя.
– Угу.
– Ему сейчас совершенно нельзя волноваться. Не знаю, почему он так настаивает на вашей встрече.
Пф-ф! Зато я знаю. Хочет продолжить разговор, начатый с Орочимару. Неймётся ему! Мог бы для начала от ран оклематься. Предчувствуя муторную беседу с кучей вынужденных объяснений, я обречённо топал за сестрой.
– Говори разборчиво, не мямли!
– Угу.
– Ты вообще слушаешь?!
– Да! Весь во внимании.
Слушаю, слушаю. Дедуле Сарутоби и барьерной команде я теперь обязан ноги мыть и воду пить.
Орочимару просочился в деревню, используя старую лазейку АНБУ. Вот только (спасибо беспокойной зеленухе) не далее чем месяц назад кеккайхан полностью изменил процедуру доступа через следящий барьер. Тревога отработала тихонечко-тихонечко, и за нарушителем помчались группы захвата. В родном селе у Змея была некоторая фора, но использование чакры отмечало его перемещения. В том числе и то дзютсу, которое он применил у нас дома. Прослышав о похищении всем хорошо знакомого Хатаке Сёши, дежурный командир немедленно доложился Сандаймё. А дедуля в два счёта отыскал моё бесчувственное тело при помощи дзютсу Томеганэ.
В итоге известная мне история нападения на Коноху отразилась, как в ложке. В смысле, что перевёрнуто и мутно. Саннин погиб - Хокаге выжил. Наши потери ограничились теми, кто получает плату за риск. Отец был ранен, но уже поправился. Я отделался недолгим валянием в койке и поганой процедурой извлечения джуин. Даже на допрос меня не тягали - Иноичи пришёл прямо к нам домой, и разговаривали мы в присутствии Какаши и Тсунаде. Живи да радуйся!
Так ведь нет! Прощальные бредни мерзкого червя отравили весь вкус победы.
А-аа!.. Ненавижу Орочимару! Даже дохлый бесит!!
Покои Хокаге устроили в середине просторного зала, по старинке огородив внутреннюю "комнату" бамбуковыми пологами. Один из АНБУ, охраняющих полупрозрачные стены, приподнял для меня занавеску. Я прошмыгнул внутрь и замер, не решаясь подойти. Знал, что Сандаймё ранен, но такого не ждал.
Сухонький старик почти терялся в постели. Белая повязка закрывала половину головы. Кто-то его побрил и теперь морщины и старческие пятна на щеках стали ещё виднее. То, что уцелело от его рук, лежало поверх одеяла. Из одной культи торчала трубка капельницы.
Напрягало другое.
Взгляд Сарутоби предназначался не мне. Он смотрел на меня, а видел человека, погибшего десятилетия назад.
Я опустился у изголовья. И что сказать?
Не смотри! С такой радостью и облегчением. Не вздыхай счастливо. Его больше нет.
– Сенджу-сама... Вы пришли, Сенджу-сама...- зашелестел чахоточный шёпот.
– Хокаге-сама, пожалуйста, не зовите меня так!
– руки за каким-то чёртом вцепились в край простыни.
– Почему, сенсей?