Сестра
Шрифт:
— Это что тут за цирк с акробатами? — из Скрыта Вика вышла в том же закутке, где и вошла в него, и к дому подошла уже открыто, — Батут дать?
Мальчишка-раб дёрнулся, было, удрать, но быстро сообразив, что узнан, забежал за спину Гнеша.
— Нелла, Касия хозяйка прислала, он ещё одну смену белья принёс, — Гнеш начал выгораживать своего нового приятеля, который явно был инициатором попрыгушек, — Не говори, пожалуйста, его хозяйке. А? Мы больше не будем.
— А если бы ноги сломали? Или головы? — немного построжилась она, хотя не видела в подобных забавах
Ещё немного поругав мальчиков, Вика, наконец, сменила гнев на милость и отпустила Касия к Ламарии.
— Не забудь передать ей от нас спасибо, — напутствовала она его, — А с тобой у меня отдельный разговор будет, — Вика многообещающе посмотрела на Гнеша.
Ругать Неллиного брата было бы несправедливо. Это Вика поняла, когда прошла по двору и по дому. Гнеш навёл почти идеальный порядок и там, и там.
— Я бы и есть готовил, если бы меня кто-нибудь научил, — он виновато смотрел на сестру, думая, что та всё ещё на него сердится.
— Научу, — пообещала Вика, — И не только готовить. Появились тут у меня кое-какие способности, когда магия пробудилась. Да. Буду с тобой щедро делиться. Только, смотри, не плачь потом.
Она критически посмотрела на Гнеша и пришла к выводу, что из него можно будет сделать настоящего универсального солдата, не чета Дольфу Лундгрену. После Той Беседы, она не просто знает приёмы лучших школ единоборств и боевых искусств, не просто умеет их применять, но и знает, как этому эффективно в наикратчайшие сроки обучать.
И пусть тело Гнеша, в отличие от тела Неллы, которое само перестроилось под полученные навыки и умения, требуется тренировать обычным образом, но она сможет это сделать.
— Я не плакса, — обиделся брат, но тут же заинтересовался, — А чему учить будешь?
— А то я не видела ни разу, как ты ревёшь, — Вика обняла и прижала к себе мальчишку, — Ничего. Бывает. А учить я тебя буду всему, что тебе может пригодиться. В здоровом теле — здоровый дух. Не слышал ещё? Скоро поймёшь. Да и читать-писать надо бы тебя научить. Ты не проголодался?
Вопрос можно было бы и не задавать. В этого тощего паренька — казалось бы, кожа и кости — могло влезть много. Впрочем, это и понятно. И Гнешу, и Нелле часто приходилось жить впроголодь, особенно, в середине зимы, когда на целый месяц останавливалась навигация, и моряки, основные клиенты шлюх «Пустого причала», начинали экономить свои деньги. Из памяти Неллы, Вика поняла, что брат с сестрой, иногда, жили, как верблюды, накапливая, разве что не в горбах, жирок, пока была такая возможность.
В этом средневековом мире, как, пожалуй, и в мире Земного средневековья, еда и одежда стоили довольно дорого относительно всего остального, прежде всего, относительно стоимости труда. Пожалуй, половина людей здесь работала только, чтобы питаться. А многие не могли себе найти еды вообще. Поэтому, часто, даже рабы жили лучше, чем многие свободные. О первых, хотя бы, заботились
— Поедим всухомятку, — готовить на скорую руку Вике не хотелось. Хлеба она опять забыла купить по дороге, так что пришлось довольствоваться нарезкой из бараньего окорока и сыра, — Ты, вроде бы, хотел прогуляться?
Энтузиазм, с которым Гнеш встретил предложение выйти в город, не помешал ему удвоить усилия по поглощению еды.
Вика с сомнением посмотрела на их запасы еды, затем, на этого тощего троглодита, и решила, что продуктовые запасы им надо будет увеличивать в огромных размерах.
К тому же, она твёрдо решила обзавестись помощниками. Самой заниматься домашними делами ей не сильно хотелось, а эксплуатировать детский труд, в лице Гнеша, каждый раз было бы неправильно. Да и, раз уж она решила обзавестись универсальным солдатом-асассином, то у Гнеша будет, куда потратить время и энергию.
— Иди, одень на себя другую рубашку, — выпроводила она брата, чтобы приступить к приятному делу — пересчёту добычи.
Необходимости извлекать что-то из Пространственного Кармана, чтобы просто провести ревизию, не было. Интерфейс заклинания работал, словно интерактивная доска, увеличивая перед взором любой находящийся в нём предмет, стоило только пожелать. Но Вике хотелось и подержать монеты в руках. К тому же, Нелле, за всю её короткую и бедовую жизнь, не то, что подержать, а даже видеть золотых монет ни разу не доводилось.
Едва Гнеш убежал в свою комнатку, как Вика извлекла и рассмотрела две золотые монеты — одна, размером с ноготь большого пальца и толщиной в пару миллиметров, была номиналом в двадцать лир, и монета, раза в три побольше, была номиналом в пятьдесят лир. На реверсе монет был в профиль изображён какой-то серьёзный дядька, по всей видимости, сам герцог Витор Вьежский. А, может, это был король Датора? Память Неллы и тут мало что могла подсказать. Видеть кого-то из этих важных особ Нелле не доводилось ни в живую, ни в изображениях, ни в скульптурах. Были, правда памятники первому герцогу Вьежскому, стоявшие на Дворцовой, Старой, Припортовой, Южной и Торговой площадях, но на этих памятниках лица у первого герцога все были разные. Наверное, их устанавливали уже через многие годы, после смерти основателя герцогства, в разные времена, когда были разные представления о том, как лучше всего должно выглядеть величие и мудрость. И не факт ещё, что нынешний герцог похож на своего далёкого предка.
Остальные монеты она извлекать не стала — уложив обратно рассмотренные монеты, она мысленно всё разложила по полочкам Пространственного Кармана.
Сумма получилась впечатляющая — три тысячи триста пятьдесят лир золотыми пятидесятилировыми монетами, четыре тысячи сто восемьдесят лир золотыми двадцатилировыми монетами и тысяча четыреста десять лир серебрянными десятилировыми монетами — самыми крупными из всех. Они были размером даже побольше того медного пятака петровских времён, который, однажды, Вика держала в руках, когда была в гостях у своей однокурсницы, чей отец был известным нумизматом.