Сестра
Шрифт:
— Скажите, уважаемый Тугорд, — внимательно глядя на него, начала она говорить, — А вам вообще, по жизни, племянница со скромными лечебными способностями не нужна?
Тугорд радостно заулыбался.
— Дядюшка Ту, дорогая моя Нелла, — долгое отсиживание задницы в чиновничьем кресле, явно пошло Тугорду на пользу, он на лету улавливал намёки, — Для тебя я просто дядюшка Ту, — он раскрыл свои родственные объятия, в которые Вика не постеснялась попасть.
Они ещё поговорили с половину гонга, не забыв отправить парней с девочкой домой — нечего им было на улице стоять и ждать, возле калитки новообретённой
— Я пойду. Спасибо тебе, Нелла. Я твой должник на всю жизнь.
Тучный мужчина так трогательно расчувствовался, что Вика с сама немного размякла. Даже чуть не вернула ему плату за лечение — вроде, как родственницу вылечила. Но вовремя себя одёрнула — хорошего помаленьку.
Проводив своего дядюшку Ту, и войдя в кухню, где уже всё было готово к ужину — осталось только подать, Вика увидела, как внимательно смотрят на неё все домочадцы. Кроме Рудия, чья ругань иногда доносилась с заднего двора, где он вместе с помощником всё ещё возился с душем.
— Это наш с тобой родной дядя, — с серьёзным видом объяснила Вика Гнешу, — Запомнил?
— А он сам-то запомнил? — Неллин брат всё больше набирался от Вики не только полезных знаний и умений, но и тех её качеств, которые она хотела бы оставить при себе. Например, желание язвить при каждом удобном и неудобном случае, — Он хоть кто?
— Встать, когда говоришь о помощнике мэра! — скомандовала Вика, но смехом показала, что шутит, — Ладно. Расслабьтесь. Всё нормально. Будем жить, как собирались. А дядя Тугорд — ты, Гнеш, зови его просто дядюшка Ту, ему будет приятно — станет нам помогать, если у нас будут возникать проблемы. Подробнее обсудим потом. Нюра, сбегай за отцом. Хватит на сегодня работать.
— А это что у тебя такое? — заинтересовался брат, увидев в руках Вики медную пластинку.
— Это приглашение на завтрашний торжественный приём в ратушу, — не скрывая удовольствия пояснила Вика, — Дай гвоздик. Я ещё своё имя тут накарябаю. Видишь, одна сторона чистая? Специально оставили.
Пока Нюра бегала за отцом, а Жела накрывала на стол, Вика сходила в ванную комнату и привела себя в порядок.
Размышляя о насыщенном событиями дне, сочла его вполне удачным. Даже пояснения Тугорда о том, чем отличается помощник мэра от его заместителя, сочла не очень-то и важными.
Оказывается, Тугорд не второе лицо в мэрии Вьежа. Второе — это заместитель. А помощников у мэра целых семь, по числу районов города, которыми те управляют, каждый своим. Так что Тугорд — главный в районе, где она купила себе дом, а не второй в городе. Но тоже неплохо. Кто там из великих сказал, что лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме? Цезарь? Вика, к своему стыду, точно не знала. От Пашки-умника однажды что-то такое слышала.
— Помощник мне больше не нужен, — сказал Рудий, намывая руки над тазиком, пока жена ему поливала, — Основное мы сделали, остальное сам завтра доделаю. С самого утра. Так что, как встанешь, можешь сразу бежать под душ, как ты любишь.
— А помощник твой где? Ушёл?
— Куда же он уйдёт? — хохотнул Рудий, — Если ты его не
Вика вышла во двор, поблагодарила парня, заодно порадовавшись, что совместный труд, на самом деле, объединяет, и дала ему пятьдесят энн. Дала бы и больше, но знала, что рабов, особенно чужих, тут баловать не принято. И так непонятно, как ещё Ритала к этому отнесётся.
Получив сумму всего в пол-лиры на руки, парень так обрадовался, что чуть не забыл её поблагодарить. Впрочем, одумался быстро и долго бы кланялся, если бы она не прогнала его.
— А в чём ты туда пойдёшь? — спросила Жела.
Рабыня, как любая женщина, зрила в корень проблемы. Действительно, в гардеробе Вики сейчас были вполне приличные платья. Но идти в каком-то из них на торжественное мероприятие в ратушу? Вика сильно сомневалась, что даже её бордовое платье, которое она купила за одиннадцать лир в приличном магазине возле Старого моста, подойдёт для такого случая. А обувь?
Самое грустное, что собрав уже огромную кучу нужной и не очень информации, Вика совсем не представляла, в чём ей завтра приличествует прийти в ратушу.
Книжные попаданки легко предъявляли погрязшей в средневековой дремучести публике самые современные новинки дизайнерской мысли двадцать первого века мира Земли и приводили всех в восхищение и восторг. Но Вика-то попала в реальный мир магического Средневековья и книжные выдумки тут могли дать обратный эффект.
— Посоветуюсь с Риталой. Наша соседка, может, что подскажет, — вспомнила она о своих новых, вполне солидных знакомых.
После ужина Рудий, несмотря на призывы Вики отдыхать, отправился доделывать душевую, всё равно, спать ещё ложиться было рано, заняться ему особо, кроме этого, было нечем, а хозяйку порадовать с утра хотелось. Вика тоже не стала бездельничать, а до темноты прозанималась с Гнешем и Нюрой письмом и чтением. Жела, в это время убралась, расстелила всем постели, перестелив, при этом, всё новое, купленное сегодня бельё.
Пипец, идиллия полная, прямо хоть картинку из жизни счастливых обывателей с них пиши — подумала Вика ложась в постель после насыщенного дня. Если ей и в дальнейшем удастся поддерживать свою норку в комфорте и благополучии, то можно уже будет приступать и к следующему этапу устройства своей жизни.
И следующий этап у неё будет связан с расшифровкой местной магии. Вика всё никак не могла понять, что тут с магией не так. Почему здесь все используют только известные конструкты? Почему количество известных магам заклинаний, пусть не с каждым годом, но всё равно становится меньше? Даже такое нужное магическое спасение, как Абсолютное Исцеление, здесь вообще забылось. Не осталось даже в легендах.
Понятно, что конструкт этого заклинания — чрезвычайно сложная объёмная фигура, раскрашенная в какофонию цветов и оттенков. Его повторить, кажется, невозможно совсем. И не получи Вика такую плюшку после Той Беседы готовенькой, фигсдва бы она смогла такой конструкт в своём маговзоре сформировать. А уж кого-то научить ему — просто нереально. Тут и более простые-то заклинания годами учат, а большинство магов, кроме тех заклинаний, что представлены конструкциями простейших пространственных фигур, раскрашенных в два-три цвета, и до конца жизни ничего более не могут выучить.