Сестра
Шрифт:
Так все равно ж умирать…
— Вам и дальше ничего не грозит, — пожал плечами альбинос. — Вы просто заснете здесь и проснетесь уже там. И будете жить дальше. На самом деле, вам бы еще многие позавидовали — получить новую жизнь, ничего не давая взамен.
— Так-таки и ничего, — усмехнулась Софья. — Давайте посчитаем на пальцах? Я оказываюсь в теле одного из моих далеких предков — Романовых, так?
Кивок альбиноса.
— Буду в нем жить и радоваться жизни. И никаких заданий?
— Сонечка,
— А хватит ли вашей энергии, чтобы отправить меня туда, не знаю куда?
Софья била наугад и вопросы задавала — лишь бы спросить, но… Сейчас она видела, что дело тут не в кучке придурков, о нет. Одни сережки в ушах рыженькой девушки стоили бешеную сумму, таким бриллиантам место было в Эрмитаже, а не в частных руках.
Все было серьезно, а значит — и отнестись к вопросу надо было по — деловому.
— Вполне, — индиец чуть поклонился. — Госпожа София, эта церковь стоит на старом месте силы. Тут когда-то служили древним богам, а потом христиане стали приносить жертвы… мы воспользуемся накопленным.
Софья кивнула.
— ладно. Суть я примерно поняла. Посмотреть, в ком я окажусь, а там — не фиг думать, прыгать надо.
Люди переглянулись. Судя по всему, она угадала. Инструкций ей не давали потому, что сами не представляли всей цепочки событий. Окажешься там — и валяй, гуляй!
Чтоб вас… крышей накрыло!
— тогда давайте, запускайте машинку, — распорядилась Софья. — Нечего тянуть.
Компания заулыбалась и расступилась. Софья сглотнула неожиданно вязкую слюну. Посреди церкви стоял старый даже на вид каменный алтарь. Черная плита выглядела бешено древней.
— Раздевайтесь и ложитесь.
Женщина посмотрела на Пелагею, на остальных… все были смертельно серьезны.
— А шубу подстелить можно?
— Зачем?
— Так камень же, холодно, — огрызнулась Софья. — Вы мне почки и недержание лечить будете?
Судя по взглядам, такие мелочи ее уже беспокоить были не должны.
Уроды…
Софья мрачно скинула шубу прямо на пол, разулась, встала на мех и принялась раздеваться без малейшего стеснения. А что? Пусть им будет стыдно!
Последними на пол полетели лифчик и трусы — и женщина направилась к алтарю. Кое-как влезла, заложила руки за голову, закинула ногу на ногу…
— Извините…
Японец мягко, но непреклонно помог женщине принять позу жертвенной овцы. Привязывать ее не
Даже если она что и застудит — все равно это не трагично. Месяца три — четыре…
Вся гоп — компания ненадолго исчезла, а потом они появились вновь. Все в белых балахонах, из-под которых торчали босые ноги. Все со свечками в руках. Не церковными, нет. Это были свечи — аристократы, явно сделанные не конвейером, из белого воска….
Интересно, они их зажигалкой поджигать будут — или трением огонек добудут?
Ирония оставалась последним барьером Софьи на пути истерики — и женщина использовала ее по полной программе. Но зажигалка не понадобилась.
Альбинос вытянул вперед руки, прищелкнул пальцами — и…
Свечи загорелись сами. Софья поежилась.
Мужчины и женщины окружили алтарь, вытянули руки вперед — и заговорили.
Медленно, мерно, монотонно, в унисон, не замолкая ни на минуту, на каком-то странном языке…
Это определенно был язык, просто Софья его не знала. Но… что-то было в этом далекое от шутовства.
Они говорили — и Софье казалось, что где-то раскручивается стальная пружина. Где-то, в неведомой дали, чудовище открывало глаза, присматривалось к ней, пробовало на вкус… страшно… очень страшно.
Пелагея нервничала, хотя и не могла понять, что не так.
Софья?
Да что может эта курица!? Хотя… говорила она странно. И держалась — тоже. Но может, она просто нервничает? В такой момент многие женщины — стервы.
Неладное Пелагея почувствовала, когда они начали заклинание. Все было просчитано заранее, и сила, вложенная ими, и сила, полученная от места… но когда заклинание начало раскручиваться — все пошло не так!
Пелагея не ощутила момента, когда из ведущих — они стали ведомыми.
Страшная сила подхватила их, понесла, и остановиться, выйти, разорвать заклинание уже не смог бы никто. Она видела удивленное лицо Джиневры, побелевшие от страха глаза Шона, понимала, что все идет не так — но КАК!?
Тело женщины на алтаре начинало светиться. Сначала по нему просто пробегали световые волны, потом Софья засветилась целиком — и от ее тела начало отделяться нечто… прозрачное… душа.
Уже никто не мог говорить, Джиневра и Михаил упали на колени — заклинание тянуло силы из своих творцов и оставалось только молиться, чтобы их хватило. А то ведь и жизнь высосет…
Страшно…
Софья уже не чувствовала ни боли, ни холода.
Что бы с ней не происходило — это было здорово. Она ощущала себя молодой, здоровой, сильной, ее переполняла энергия, хотелось смеяться, летать, петь, но встать она почему-то не могла.