Сестренка
Шрифт:
Во дворе стояла машина скорой помощи и дружный коллектив пенсионеров, что-то бурно обсуждал.
– Кому-то плохо? – поинтересовалась Суворова у бабулек.
– Борисович, представился! – констатировал «наблюдательный совет».
– Он с утра уже с бутылкой в обнимку. Вот она проклятая его и довела, - судачили пенсионерки. У Нади технуло сердечко в предчувствии беды. Двоюродная сестра Павла поднялась на четвертый этаж. Входная дверь в квартиру Клавдии Петровны была открыта. Женщина со слезами на глазах сидела на диване, а рядом утешая ее от такого внезапно навалившегося
– Что случилось? – зашептала Суворова.
– Вы ему эликсир давали? – чувствуя неладное поинтересовалась она.
– Давала, - кивнула головой вдова.
– Сколько? – последовал риторический вопрос.
– Все что оставалось, - призналась Клавдия Петровна.
– Вы с ума сошли? Это же лошадиная доза. Организм мог не выдержать. Хотя почему мог? Он и так не выдержал. Я же вам говорила…, - зашипела на соседку Надя.
– Говорила, - подтвердила та.
– Мне хотелось, чтобы сразу. Чтобы не ждать, - извиняющимся тоном произнесла женщина.
– Сразу, что? – нервничала Суворова.
– Получить результат, - пояснила свои стремления Клавдия Петровна.
– Вы его получили! – гневно произнесла Надя.
– Теперь меня обвинят в отравлении. Зачем мне это нужно? Это же статья! Вы это понимаете?
Баконина приподняла голову, наблюдая, как девица в чем-то отчитывает ее соседку.
– Не переживай, я ничего не скажу. Бутылку из-под трав я выкинула, - пыталась успокоить ее москвичка. Надежда с сожалением посмотрела на взрослую женщину.
– Неужели она не понимала, что в морге при вскрытии все станет ясно? Теперь из-за ее жалости обвинят в убийстве Клавдию Петровну и ее саму, как соучастницу. Почему, как только хочешь сделать добро людям, это добро оборачивается для тебя сплошными неприятностями? Так получилось с кошельком и вот теперь с отваром. Оказаться в тюрьме, так и не начав жить? Разве к этому она стремилась? Такого себе желала? И зачем она ввязалась в эту историю?
– Эх, Клавдия Петровна! – вздохнула девушка.
– Что-же вы наделали?
Слушать дальнейшие оправдания смысла не было. Понуро опустив голову Суворова, поплелась по ступенькам вниз. В этот день она закрылась в комнате и не выходила из нее. Для Пашки свое поведение мотивировала провалом экзаменов в институте, но на самом деле она просто боялась. Морально она готова была понести наказание за смерть Борисовича. Даже вещи снова в походную сумку сложила. Хоть Борисович и был никчемным алкашом, если судить по постоянным дебошам, но укорачивать его жизнь никто права не давал. Звонок в дверь не был для нее неожиданностью. Надя ждала его. Но все равно внутри, что-то оборвалось. Девушка сделала глубокий вдох и пошла открывать, даже не поинтересовавшись, кто находится снаружи. Это был худощавый молодой лейтенант. Он окинул Надежду колючим, подозрительным взглядом свойственным, наверное, всем милиционерам.
– Мне нужна Валентина Алексеевна Дубова, - спросил лейтенант, хотя наверняка знал, что той нет дома.
– Она с мужем уехала по путевке
– А вы кем ей доводитесь? – последовал первый вопрос.
– Племянница, - доложила Надежда.
– Так, так, так, - повторил милиционер, доставая из своей сумки перекинутой через худое плечо большой блокнот.
– Валентина Алексеевна, Владимир Петрович и их сын Павел. Все правильно? – не понятно для чего спросил блюститель порядка.
– Ну, да, - подтвердила Надя.
– Что-то у меня нет информации о ее близких родственниках. Павел Дубов дома?
– В политехе. Я одна. А вы собственно кто и по какому вопросу? – набравшись храбрости, спросила Суворова.
– Я участковый лейтенант милиции Смирнов.
У носа Нади помаячила красная милицейская «корочка».
– Могу ли я посмотреть и ваши документы?
Вопрос вежливый, но ему трудно отказать.
– Они в квартире, - кивнула девушка вглубь комнаты.
– Вот и отлично, - переступил порог Смирнов, хотя в дом его никто не звал. Он, не снимая обуви, проследовал за Надей, внимательно изучая жилище.
– Давно в Москве? – снова спросил милиционер, пока Надежда ковырялась в вещах в поисках паспорта.
– Приезжих сразу видно. Откуда сами будете?
Суворова нашла документ и протянула его вошедшему мужчине.
– Из Лучегорска. Это на Дальнем Востоке.
– Из далека, - понимающе покивал головой Смирнов.
– А к нам по какому вопросу?
– А, что нельзя? – возмутила Надю такая постановка вопроса.
– Можно. Я хотел уточнить с какой целью прибыли в Москву? – более корректно сформулировал вопрос милиционер.
– Для поступления в ВУЗ. Запрос показать? – с вызовом спросила Надя.
– Не надо. Верю. Что можете сказать по поводу соседа сверху?
– Борисовича? – уточнила Суворова. Она виновато опустила голову.
– Ничего. Я тут всего неделю.
– Неделю? А вот Борисовича уже знали.
Сразу и не поймешь, это был укор или какая-то проверка?
– Тут не захочешь так узнаешь. Каждый день пьяный концерт. О нем только и говорят, - слегка приукрасила положение дальневосточница.
– Говорите, он частенько прикладывался к бутылке? – уточнил Смирнов.
– Что вы меня спрашиваете? У жены спросите, - хотела Суворова «перевести стрелки».
– Порядок такой. Надо опросить соседей и закрыть дело.
– Закрыть? – переспросила девушка.
– Вы сказали закрыть дело? А тут, что есть какой-то криминал? – немного дрожа от волнения, спросила она.
– В каком-то роде да, - неопределенно ответил собеседник. У девчонки все оборвалось внутри. Участковый продолжил мысль.
– По заключению патологоанатома, он отравился каким-то суррогатом. Скажу честно - это не первый случай в районе. Кто-то занимается распространением паленой водки. Было уже несколько смертей. Вы не знаете об этом ничего? Покойный не говорил случайно в разговоре, где покупает водку? – задал пару глупых вопросов участковый. У Надьки отлегло от сердца. При вскрытии ее настойку приняли за суррогат. Это уже хорошо.