Сестренки
Шрифт:
— То есть, все закончилось хорошо, — вздохнула одна из сидевших под окном девиц.
— Как сказать… Герцог приказал отлить из собранного железа виселицу и повесил на ней Гонауэра. За несколько последующих десятков лет на ней повисло еще несколько алхимиков…
Через пару минут прозвенит звонок. Учительница взяла с подоконника химический стакан и вынула из него ключ. Жидкость бесследно испарилась, зато сталь заблестела золотым цветом.
— Может мне кто-нибудь объяснить, как я это сделала? — спросила она, с превосходством глядя на своих подопечных.
Никто не отозвался, одна только Моника подняла руку.
— Прошу…
— Это уже не было гальваническое покрытие, —
51
Спрашивается, зачем Монике ходить в лицей? Учебник почитала, и все знает. Вот только почему там не написали, что этот осадок черный и никак блестеть не может?… — Прим. перевод.
Вторая шестерка. Совсем неплохо для первого урока. Еще пару дней и, возможно, она станет любимицей учительницы.
Физико-химическая лаборатория — местечко весьма даже симпатичное. В застекленных шкафах дремлют различные аппараты. Керамические подложки, горелки, реактивы… В воздухе еще стоит легкий чад после утренних опытов. На столе счетчик Гейгера.
— Ну что, за дело, — тихонько сказала Станислава.
— Ты когда-нибудь уже делала это? — в голосе Катаржины слышен легкий скепсис. — Я понимаю, философский камень, но трансмутация металлов как-то противоречит базовым законам физики…
Сестренка снисходительно глянула на нее. Именно в такие моменты Катаржина буквально чувствовала разделявшую их пропасть времен.
— Дорогая, на моем примере ты видишь результат действия этой субстанции, но никак не можешь поверить в столь банальную вещь, как превращение свинца в золото?
— Да ладно, за дело так за дело, — ответила та несколько нервным тоном.
У них был уже приготовлен небольшой металлический тигель и щипцы. Собственно говоря, ничего больше и не было нужно… Станислава сняла с шеи серебряный крестик, что висел на солидной, стальной цепочке. Одно из плеч креста выкручивалось. Внутри покоилось с полтора десятка красных кристалликов. Девушка пинцетом выловила один из них, тщательно завернула тайничок и повесила крестик на шею.
— Что, этого достаточно? — у кузины все еще оставались сомнения.
— Один грамм философского камня облагораживает тысячу частей металла, — рассеянно ответила Стася. — Понятное дело, можно положить побольше свинца, но тогда золото выйдет загрязненным…
— А из меди, к примеру, можно? — заинтересовалась Катаржина.
Кузина забросила в тигель пять граммов свинца.
— Металл может быть любым, но наилучшую производительность получаем, трансмутируя свинец. Железо и никель проявляют серьезное сопротивление, тинктуры нужно больше… Тогда пропорция составляет один к приблизительно ста пятидесяти. Ну что, расплавилось?
— Да, — Катаржина пошевелила тиглем. На его дне перекатывалась крупная капля серебристого металла.
— Тогда гляди, — Стася опустила кристаллик на горячую поверхность. — Теперь помешай, он должен хорошенько разойтись.
Катаржина, держа тигель щипцами над горелкой, начала его вращать.
Серебристый цвет металла потускнел, появились красноватые нитки, потом капля начала желтеть, пока не сделалась золотистой.
—
Они погрузили тигель в воду и через минуту вынули золотую бляшку.
— Настоящее колдовство…
— В каком-то смысле ты права…
Она положила на стол золотую царскую пятирублевку. Государь Николай ІІ спокойно глядел в светлое будущее. Рядом с его изображением лег кусочек искусственного золота. Теперь счетчик Гейгера…
— Аномалий никаких, — заметила Катаржина, измерив излучение монеты. — Теперь поглядим, как это… Есть отклонение.
— Так мы создали радиоактивное золото?
— Да не перегибай ты палку с этой радиоактивностью… Всего лишь полтора фона…
— Мне это ничего не говорит…
— Фон — это нормальное излучение среды, которой нас окружает. Из центра Земли оно направляется со стороны почвы, падает нам на голову из космоса. Его значение определяется как единица. Оно безвредно. У гранита излучение около тройки.
— То есть, наше золото…
— Опасным его не назовешь, но от обычного отличается. Наверняка следовые примеси какого-то изотопа. Блин, твой философский камень, скорее всего, действует так, что выбивает из ядер свинца определенное число протонов… В периодической системе элементов свинец стоит под номером 82, а золото — под 79… То есть, высвобождаются три… То есть, побочным продуктом будут ядра гелия или водорода. А не лития ли? Хмм…
— Для меня это слишком сложно, — вздохнула ее кузина.
— А это хорошо, что можно будет различить… Теперь нужно придумать, как все это можно использовать, чтобы нацелить Сендзивоя.
— Давай поговорим о нем, — просит Катаржина. — Мне нужно создать психологический портрет. Он сможет помочь нам в его поисках.
— Ну, ты уже многое знаешь.
— Это так, — просмотрела та заметки, — но провалы имеются. Например, каким он был, как относился к друзьям, были ли у него вообще друзья?
Станислава прикрывает глаза.
— Для друзей он был готов сделать все, — говорит она наконец. — Как сейчас вспоминаю дело Сетона…
— Кто такой Сетон?
— Александр Сетониус, у нас была мода пользования фамилиями, которым, ради лучшего звучания, придавали латинские окончания… Жил он, вроде бы, в Уэльсе, в небольшом имении на берегу моря. Как-то раз шторм выбросил на скалы неподалеку от его дома голландское судно. Сетон собрал слуг и поспешил на помощь потерпевшим кораблекрушение; всем им удалось спасти товары и купца, владельца этого корабля. В знак благодарности купец пригласил валлийца к себе, в Голландию. Как только Сетон попал в аристократические салоны, он сразу же начал выставлять себя, демонстрируя несколько алхимических экспериментов. Как правило, он выбирал самых неверующих Фом и наглядно показывал им трансмутацию металлов. При этом он сам прекрасно забавлялся и вручал таким людям на память кусочки произведенного им золота. С Сендзивоем он встречался несколько раз. Один раз, наверняка, в Нидерландах, — инстинктивно она применяет устаревшее название [52] . — Потом в Чехии, при дворе короля Рудольфа II.
52
Те, кто называет эту страну Голландией, поступают неправильно. Официальное название: «Королевство Нидерланды». Остерегайтесь называть местных жителей «голландцами», могут и физиономию помять. Это все равно, что в Украине называть ее жителей «хохлами» или «бандерлогами». Так что я и не знаю, что имел в виду автор, говоря об «устаревшем названии» этой страны. — Прим. перевод.