Сестры Ингерд
Шрифт:
Подскочившая ко мне Анжела выхватила у меня оба мешочка и вытряхнула их на стол. Добыча была весьма скромна. Несколько очень простеньких серебряных колечек с мутноватыми круглыми камешками, две пары таких же сережек и богатый золотой кулон довольно искусной работы. Плюсом несколько спутанных в комок цепочек. Только одна из них была золотой. Сестра с некоторой брезгливостью рассматривала содержимое:
– - Это что?! Это все мое имущество?!
– - Да откуда я знаю, Анжела… тьфу ты… Ангела? В любом случае, сейчас мы брать
– - А давай посмотри, что у тебя лежит? Ну, давай посмотрим! Нечестно же, мое все выпотрошили…
Спорить с ней я не стала, проще было согласиться. Во втором отделе сундука лежал примерно такой же набор вещей, только вместо золотого кулона с цепочкой была пара сережек. Серьги были из того же комплекта, что и у Анжелы, и точно так же украшены небольшими гранеными камешками бирюзового цвета.
Я уже упаковывала имущество назад, когда сестрица растерянно спросила:
– Оль, а трусов там что, совсем нет?!
Глава 8
Утром нас подняли еще затемно. В окно не пробивалось ни лучика свете. Анжела, очевидно, по старой привычке, начала было лягаться, потягиваться и ныть:
– - Отстаньте от меня все-е-е… я спать хочу-у-у!
Однако нытье ее не увенчалось успехом. Женщина, которая звала нас барышнями и обслуживала, повела себя совсем не так, как тихие и верные служанки в дамских романах. Она резко сдернула одеяло с меня и сестры, ловко задрала ей сорочку и отвесила звонкий шлепок по голой заднице. Этот шлепок заставил и меня, уже сидящую на постели, быстренько протереть глаза. А мгновенно заткнувшаяся сестрица лихо вскочила с кровати.
– - Это еще что за капризы, барышня Ангела?! Чай не в королевских хоромах воспитывались. Неужто вам монахини этакое дозволяли? Или вы что, промеж себя порешали, что батюшка помер и на вас теперь управы нет? – старуха строго глянула на меня и притихшую Анжелку и, поджав губы, осуждающе покачала головой. – Вот как приедем, я госпоже баронессе-то все обскажу! Вздумали над старой Луизой шутки шутить, – укоризненно добавила она. И скомандовала: – Быстро собирайтесь, не то голодные весь день будете.
Я толкнула босой ногой оторопевшую Анжелку, напоминая ей о нашем договоре. Но та, похоже, все еще не могла прийти в себя от выговора. Луиза в это время поставила на стул плошку с водой и таким же ворчливым тоном продолжила:
– - Умывайтесь быстро!
Мне пришлось ухватить сестру за локоть и нашептать ей в ухо:
– Скажи ей, что я головой ударилась… И про память скажи…
Кажется, только сейчас одуревшая от утреннего события, Анжела пришла в себя:
– - Луиза, Ольга вчера упала и головой стукнулась. Очень сильно стукнулась. Даже меня сперва не узнала!
Луиза
– - Вы, барышня Ангела, умывайтесь.
После этого она подошла ко мне, прихватив одну из свечек со стола. Внимательно, держа огонек между нами, осмотрела мое лицо, ворча как бы про себя:
– - Видеть вы меня, барышня, видите… Ноги не трясутся, стоите сами. Может, голова болит? – и она постучала мне по виску сухим пальцем. Так, как опытная хозяйка стучит по арбузу, проверяя спелость. От неожиданности я дернулась, и служанка, неодобрительно нахмурившись, ворчливо спросила: -- Голова, что ль, болит?
– - Не сильно болит, только все как в тумане. Я даже сестру не сразу узнала.
– - Не сразу… Эка невидаль! Ну-ка, барышня Ольга, скажи мне: не тошнить ли?
– - Нет, не тошнит. Только все как чужое. Даже отца вспомнить не могу.
Служанка, кажется, чуть поколебалась, но потом вынесла решение:
– - От к вечеру домой возвернемся, пущай госпожа баронесса сама порешает. А на лекаря у меня денег нетути.
Заметив, что Анжела так ничего и не сделала, растерянно застыв возле миски, старуха заворчала на нее:
– - Барышня Ангела, это сколько же вы возюкаться будете?! Чай барышне-то Ольге тоже помыться надобно.
Тут дверь в комнату распахнулась, и с большим подносом наперевес вошла еще одна женщина в похожей простецкой одежде, помоложе и потолще Луизы. Именно ей старуха и начала жаловаться:
– - Полюбуйся-ка на них, Бруна, одна головой треснулась. Говорит: не узнает никого. Вторая умыться сама не может: все ждет чего-то. Это за что ж мне к старости этакое наказание!
Впрочем, сильно долго жаловаться она не смогла, неожиданно в ее нытье вмешалась сестра:
– - Знаешь, Луиза... – как-то очень задумчиво сказала Анжела. Я насторожилась, потому что ничего хорошего от сестрицы не ждала. Но окончание ее фразы мне очень-очень понравилось.
– - Как приедем домой, я, пожалуй, мачехе-то расскажу, почему мы на день в пути задержались. Пусть она сама с тебя спросит, чем таким важным ты занималась, что чуть не убила нас в трактире. Или ты думаешь, что мы обе память-то потеряли?
В голосе сестрицы прорезалась привычное злорадство, а Луиза как-то суетливо принялась оправдываться:
– - Да ведь, барышни миленькие, какая моя-то в том вина?! Христом Богом вас прошу, давайте-ка мирно соберемся, да тихонечко в путь и тронемся.
– - Тронемся, но ты, Луиза, все, что сестра спрашивать будет, подробно расскажешь. У нее голова не просто так закружилась, а после того, как мы с ней здесь чуть не умерли. А я уже устала на ее вопросы отвечать! Я и сама от угара до сих пор больна!