Сестры Ингерд
Шрифт:
Я протянула руку и потрогала одну из стопок. Довольно мягкая, чистого белого цвета, без глянца. Бумага в рулонах слабо отливала желтизной и была чуть плотнее. И таких стопок и рулонов хранились многие сотни килограмм. Рольф растерянно оглядывал неожиданно свалившееся бумажное богатство и даже чуть недовольно бурчал:
– - И вот куда теперь все это приспособить? На пару дней пути ни одной типографии. Разве что торговцам продать под упаковку? Так хорошую цену они не дадут. Для кулечков и пакетов они серую приобретают, оберточную. А эта слишком качественная.
Затем, вволю налюбовавшись и наворчавшись,
– - Олюшка, выбирай, что тебе в хозяйстве нужно. Да и поедем уже.
Я решила не мелочиться. Кряхтя от натуги, Рольф закинул в телегу три тяжеленных пачки бумаги, и Густав добавил пару рулонов, явно испытывая неловкость от того, что погрузкой тяжестей занимается барон.
Падре, страшно довольный тем, что снял со своих плечей обузу, даже готов был возвращаться в город пешком. Однако Рольф, вопросительно глянув на меня, сказал:
– - Малышка, погода сегодня замечательная. Может быть, прогуляемся до дома? А Густав отвезет святого отца и вернется.
Погода и в самом деле была замечательная, а пешком до замка идти совсем недалеко. Тем более, что у меня появилась куча мыслей о том, что можно сделать с этой бумагой. Мысли эти требовалось обсудить, причем немедленно.
Мы неторопливо шли по накатанной дороге, и я объясняла мужу:
– - …как бы это объяснить-то? Ты видел, как в замке штукатурят стены? Ну, или не в замке, а в каком-нибудь доме, – терпеливо добавила я.
– - Когда-то видел. Давно уже, правда, – недоуменно пожал плечами Рольф.
– - Вот! Точно так же эта штука и делается. Ничего особенного здесь не нужно. Только бумага, немного нужной краски и клей.
– - Честно говоря, Олюшка, я все равно слабо себе представляю, как это будет выглядеть. И потом, наверняка понадобятся дополнительные расходы?
– - Рольф, замок все равно требует ремонта. Торопиться нам особо некуда. У нас есть крыша над головой, еда, тепло и даже прислуга. Комнаты все равно нужно приводить в порядок. Если получится, то можно сделать их очень нарядными. Разреши мне попробовать. Ну, пожалуйста-пожалуйста! Мы же ничего не теряем!
– Ох и хитры же вы, госпожа баронесса Нордман! Умеете убедить старого вояку! – улыбнулся муж.
Я посмотрела на мужа глазами котика из «Шрека» и молитвенно сложила ручки:
– Умоляю вас, мой герой! – и похлопала ресничками.
Рольф рассмеялся так, что меховой капюшон свалился с головы на плечи…
На мгновение я отвлеклась от проблем и внимательно всмотрелась в то, что было прямо перед глазами: заснеженный замок, где сейчас не дымила ни одна труба. Укутанные в толстенные белоснежные шубы и коконы деревья по обе стороны дороги. Сказочные, чуть мрачноватые, но удивительно красивые! И молодой смеющийся мужчина, с губ которого клубами рвался густой белоснежный пар, подсвеченный в это мгновение холодными лучами розоватого зимнего солнца…
Это было так удивительно и прекрасно! Какой-то яркий и светлый момент понимания: я счастлива! Счастлива здесь, в этом странном и трудном мире, с этим мужчиной, еще недавно совсем чужим. Счастлива так, что перехватило горло и глаза заволакивает пленкой слез…
Рольф неожиданно и плавно сместился ко мне за спину, обхватил меня, сцепив свои руки у меня под грудью, и начал вращаться на одном месте, раскручивая весь мир вокруг.
Сказочное
Наконец закончив кружится и чуть запыхавшись, Рольф поставил меня на ноги. Слегка задыхаясь от крепкого и вкусного морозного воздуха, собственного смеха и восторга, муж тихонько шепнул на ухо:
– - Ты совершенно восхитительная хозяюшка, радость моя! Ты можешь делать с замком все, что только пожелаешь! – и через краткую паузу добавил: – Кажется, и со мной тоже…
Глава 39
По возвращении домой я первым делом озаботилась едой. Сусанну с дочерью мы заберем завтра днем. Для меня лично это значило следующее: сегодняшние обед и ужин на трех человек, утром – завтрак на троих, а обед и ужин уже на пятерых. С огорчением понимая, что новой служанке мы не сможем предоставить даже нормальную кровать, я чистила овощи и размышляла: «Может, просто досок прикупить? Интересно, у нее есть свои подушка и одеяло? Скорее всего, нет. Девочка уже большая, ей бы отдельное место нужно…».
Неустроенная кухня немного пугала меня. Конечно, плиту растопил Густав, а воды в новых ведрах мне натаскал муж. Тот самый котел с дровами и мусором я отмыла в первую очередь. И сейчас в нем закипала чистая вода. Значит, вечером смогу нормально помыться. А пока необходимо придумать, чем кормить мужчин.
«Ну допустим, сливки у меня есть… хорошие, свежие, густые. Значит, как минимум на завтрак каша. Можно будет добавить немного вымоченных в яйце гренок. И делать быстро, и на стол попадут горячими. А вот что придумать на ужин?».
Между тем, пока я размышляла, как все вокруг неудобно и непривычно, руки работали почти машинально. Первым делом я достала остатки свиного окорока, который мы ели в дороге. Никакой химии здесь, естественно, не использовали, потому завернутый в серую неряшливую бумагу кусок издавал умопомрачительный запах. Мяса, конечно, на нем осталось немного: большую часть мы срезали в пути. Зато целая и крепкая свиная кость была совершенно замечательной. Аккуратно срезав остатки мяса, но оставив все жилки и хрящи, я попросила Густава разрубить эту монструозную костяху хотя бы на три части, иначе она просто не влезет в котелок.
Обмыла и прополоскала те обломки, что принес мне Густав, залила их холодной водой и поставила на плиту. Вариться это все будет очень долго, на медленном огне. Зато завтра я смогу сварить замечательный сытный суп на роскошном бульоне. А вот на сегодня нужно приготовить что-то максимально быстрое, потому что мужчины уже заглядывали на кухню. Вроде бы просто так, но при этом не забывая тоскливо поводить носами.
Порывшись в крупах, выбрала гречку. Быстро промыла крупу, пару раз поменяв воду. К моему удивлению, она оказалась достаточно чистой. Промытую крупу высыпала в кипящую воду. Со вздохом посмотрела на глиняный горшок, не слишком понимая, как его двигать по плите: ручек-то нет. Пообещала себе сшить толстые брезентовые рукавицы. А пока, вооружившись тоненьким полешком, долго и упорно подталкивала горшок в бок, чтобы сдвинуть его на нужное место. То, что огромная поверхность плиты греется неравномерно и самое жаркое место в центре, а у краев вода кипит еле-еле, я уже знала.