Сестры
Шрифт:
— По-моему, это то, что называется прозрением, — сказала Рина. Наверное, это прекрасное чувство. Ну что же, тогда я рада, что попросила тебя, даже если все это и выглядело по-дурацки.
— А ты… — Летиция запнулась. Очарование этого момента помимо ее воли постепенно проходило, и она не знала, уместно ли прозвучит ее вопрос. — Ты попросила меня тогда, чтобы дать мне шанс? Чтобы я не выглядела дурочкой и букой?
— Нет, — не задумываясь сказала Рина. — Я попросила, потому что ты была нужна нам на роль старушки.
Переглянувшись, они вдруг захохотал
— Спасибо тебе, — сказала она.
— Пожалуйста. Уж тебе-то по крайней мере не стоит волноваться.
Летиция пытливо посмотрела на нее, чуть приоткрыв рот.
— Ну а сейчас мне пора домой, — сказала Рина. Она сдавила ей плечо — с силой и в то же время мягко, и Летиция почувствовала: этот жест — нечто большее, чем отголосок недавнего гнева или ревности. А потом Рина повернулась и вышла из зеленой комнаты, предоставив своей подруге в одиночку собирать крошки латекса и клея.
Масштабы катастрофы все разрастались. Петиция, сидя в своей комнате, допоздна слушала новости, которые ей нашептывали призрачные ведущие, доктора и ученые, пляшущие перед глазами и сообщающие вещи, которые она, не в силах понять разумом, постигала душой. Какой-то ужасный монстр выкашивал ее поколение, не трогая при этом ее саму.
В следующий понедельник, придя в колледж, она увидела студентов, сгрудившихся в коридоре в ожидании звонка и мрачно обсуждающих что-то вполголоса, провожая ее взглядами. На второй паре из обрывков разговора она узнала, что в минувший уик-энд умер Лерокс.
— Он был вундеркиндом, — сообщила своему соседу высокая, стройная девочка. — Обычно они не умирают, хотя замыкания у всех случаются. А он вот взял да и умер.
Дождавшись перерыва на ленч, Летиция поспешила в старую уборную. Никого там не застав, она все-таки не стала подходить к зеркалу. Летиция и так знала, как она выглядит, и принимала это теперь как должное.
Гораздо труднее было свыкнуться с новым ощущением, зреющим внутри. От юной Летиции не осталось и следа. Оказавшись на поле боя, она не могла и дальше оставаться ребенком. Из головы у нее никак не шел Лерокс, который буквально преображал ее лицо, который так бережно к нему прикасался, восторгаясь им, как это может делать только настоящий профессионал. Летиция вспомнила его сильные, холодные пальцы и не смогла сдержать слез. На ленч она пришла опустошенная и напуганная.
Однако к консультанту не обратилась. Она понимала — такое нужно пережить без посторонней помощи.
В последующие несколько дней ничего из ряда вон выходящего не произошло. Вечерние репетиции проходили гладко. Близился день премьеры. Летиция довольно легко выучила свои реплики. Героиня ее была меланхоличной, что вполне соответствовало и ее собственному настроению. В четверг вечером, после репетиции, она вместе с Риной и Файеттом зашла в ближайший супермаркет, чтобы перекусить сандвичами. Летиция не предупредила родителей, что она задержится,
Ни Рина, ни Файетт не говорили впрямую об обрушившихся на них несчастьях. Они, как всегда, излучали оптимизм. Оба шутя предлагали Летиции сыграть без грима, и все это звучало весело, несмотря на их затаенную печаль. Они поедали сандвичи, запивали их фруктовой водой и рассуждали о том, кем станут, когда вырастут.
— Раньше все было не так просто, — сказал Файетт. — Выбор у детей был небольшой. Школы не очень-то умели готовить людей к жизни в реальном мире. Обучение носило академический характер.
— И проходило медленнее, — добавила Петиция.
— Да и сами дети медленнее соображали, — сказала Рина, невольно улыбаясь.
— Ну с этим я не согласна, — сказала Летиция.
А потом они сказали хором:
— Я, конечно, не отрицаю этого. Я просто с этим не согласна!
Их смех привлек внимание парочки постарше, сидящей в углу. И на тот случай, если мужчина и женщина еще не очень разозлились, Летиция решила добить их окончательно. Она наклонила голову и резко дунула в соломинку, так что в стакане забурлило. Рина бросила на нее укоризненный взгляд, а Файетт прикрыл рот ладонью, давясь от смеха.
— Ты могла бы заклеить все лицо резиной, — предложил Файетт.
— Тогда я стану похожа на франкенштейнского монстра, а не на старушку, — возразила Летиция.
— Ну и что, какая разница? — спросила Рина.
— Хорошо вам, ребята, — сказала Летиция. — Ведь вы играете своих сверстников.
— Мне играть не нужно, — сказал Файетт. — Я просто живу на сцене.
— Очень хотелось бы подольше играть людей своего возраста, — сказала Рина.
Никто не упомянул имя Лерокса, но у них было такое чувство, что все это время он сидел возле них, участвуя во всех шалостях.
Вот так они его помянули.
— А ты сходила к своему проектировщику, к доктору? — спросила Летиция Рину, пока они стояли, скрытые от зрителей занавесом.
Свет в зале уже погасили. Рабочие сцены — тоже из студентов перевозили на тележках стены, обтянутые муслином. В воздухе стоял густой запах свежей краски.
— Нет, — сказала Рина. — Я пока не волнуюсь. Меня зачали в другой период.
— Правда?
Она кивнула.
— Все в порядке. Если бы возникли какие-то проблемы, я бы сейчас не стояла рядом с тобой. Не беспокойся.
Больше они к этой теме не возвращались.
И вот настал день генеральной репетиции. Петиция наложила свой собственный грим, подрисовала карандашом морщины, навела румянец и тени. До этого она долго тренировалась и теперь стала настоящим специалистом по старости. Держа перед собой бабушкину фотографию, она подрисовала морщинки вокруг рта, потом постаралась придать лицу такое же усталое выражение. Законченность облику придал старый, пропахший нафталином парик, извлеченный из бабушкиного сундука.