Сестры
Шрифт:
Теперь настала ее очередь. Пришло ее время.
Она внимательно следила за ним, прикасаясь к своему собственному телу. Ее руки мягко скользнули по грудям снизу вверх и начали освобождать их от плотно прилегавшей ткани, которая прикрывала, но не сковывала их. Обнаженная по пояс, она дозволила ему созерцать их, глаза его наполнились блаженством от вида чудесных сосков, геометрии ее тела. Вытянув руку, он хотел к ним прикоснуться и наклонил голову, чтобы высказать свое желание. Но Джейн отвела его руку в сторону. Она хотела, чтобы он смотрел до тех пор, пока глаза его не растают, разум не помутится, а сам
Он наблюдал, как она снимала розовое трико, опуская его вниз, минуя глубокую впадинку пупка, минуя плавный изгиб низа живота, к мягкому, пушистому полю влажного желания, его впечатляющая симметрия обрамляла розовое совершенство губ любви. Она оставила трико в покое чуть ниже источника любви, на верхней части ее гладких округлых бедер. Там, скомканное и пропитанное потом, оно застыло, словно восхитительная полоса, оттеняющая белокурый рай, нависший над ним.
Теперь Джейн опустила руку вниз и прикоснулась к себе. Все это время она наблюдала за его лицом. Указательный палец медленно прокрался через спутанные заросли к застенчивым воротам. Одну или две секунды он оставался там, неуверенный и, вероятно, раздумывая, затем мягко скользнул внутрь.
Сначала она посмотрела, как палец с наслаждением двигался внутри, а затем на него, улыбаясь, и увидела то, чего хотела добиться. Если такое возможно, то его член напрягся сильнее прежнего.
Пока палец Джейн погружался глубже, она наслаждалась выражением страсти, отражавшимся на лице любовника. Никогда прежде он не видел подобного тела, игравшего с собой, наслаждавшегося самим собой, любившего себя у него на глазах. Жеманно она извлекла палец из недр и, вытянув руку, провела по его губам, оросив их своей любовью, как он напоил ее своею.
Затем, повернувшись спиной, подставила ему задницу и без тени смущения начала поднимать ее вверх, пока она не прижалась к его напряженной плоти. Ягодицы толкнули его, а она распутно улыбнулась через плечо, без тени стыда, без гордости. Упершись обеими руками в стену кабинки, прижав упругую плоть к его разгоряченному члену, побуждая его проделать то, что он страстно хотел проделать. Тесное пространство было теперь насыщено запахами любви, неотъемлемыми спутниками вожделения и безрассудного восторга незнакомцев.
Сгибая колени, она наклонилась к нему, продолжая наблюдать через плечо. Но он хотел всего. Когда Джейн приседала, он приседал также, приседая позади нее в невообразимо тесном пространстве.
Он наклонился вперед с нежной осторожностью искушенного любовника. Сначала неуверенно губы его стали обследовать потайные места, нервничая, что прикоснутся к невидимому запретному центру, который может загасить страсть, затем они стали настойчивее, уступив наконец место нетерпеливому языку.
Почувствовав незнакомое ощущение, Джейн издала мягкий и низкий стон. Она не шевелилась. Нерешительному посягателю нужна свобода, чтобы осмотреться и преобразовать неизвестное в знакомое.
Длинный и твердый, он упивался ею. Ворочаясь внутри, язык его был силен и настойчив, она полностью раскрылась ему, а он старался доставить ей удовольствие. Джейн наслаждалась. Чувства переполняли ее через край. Метеоры экстаза вылетали из разных углов Солнечной системы, в которую превратилось ее тело: из трепещущих
Застигнутый врасплох внезапной и неожиданной мощной атакой, он с готовностью опрокинулся на спину, и охотник стал дичью. Теперь его рот оказался жертвой, а Джейн агрессором. Она опустила на него ягодицы, лишая его возможности дышать в изобилии влажности, изо всех сил пытаясь оставить заложником язык там, где он сам так безрассудно хотел оставаться. В этой войне они оба выигрывали. И, как всегда в любовной войне, этого им было мало.
Джейн ощутила это первой. Пустоту, которую не мог заполнить ни один язык в мире. Переполнявшее ее желание быть заполненной до конца. Посредине шторма она внезапно прекратила двигаться. Оба застыли в ожидании продолжения.
Он глубоко вздохнул. Она подалась вверх, выпрямляя ноги, готовясь к его новой атаке.
Он поднялся с корточек, она повернулась к нему лицом, любуясь влагой, блестевшей на его лице, и видом его вспотевшего тела. Оба, как медали, несли следы страстной любви, гордые и неприступные, жаждали трофеев победы в военной кампании, завершающую схватку которой еще предстояло провести.
Она улыбнулась ему с признательностью и ободрением, вытянув обе руки, взялась за его сильную талию. Он не улыбался. Лицо его горело желанием, а глаза жадно пожирали ее. Правой рукой она взяла его разгоряченный член и по мере его приближения к ней направила в то место, куда он стремился попасть. Секунду она задержала его на самом краю, глядя ему в глаза в поиске признаков подступающего блаженства. Горячий и нетерпеливый, он покоился у нее в ладони, тыкаясь и беспокойно шевелясь у самого входа. Затем она двинулась навстречу. Почувствовав это, он рванулся вперед. На астральной равнине, где жило наслаждение, оба любовника застыли в ожидании: беспомощные в осознании того, что действо должно продолжиться и что не в их силах заморозить эту драму в великолепии момента.
Сила его движения вырвала ее из привычного для нее маленького мира. Насаженная, как на кол, она оказалась в воздухе, вдвинутой в пространство. Вздох вырвался у нее из груди, и с губ сорвался стон, когда восхитительный прибор раздвигал и вращался в области таза. Ее руки скользили по разгоряченному вспотевшему телу, грозя ослабить свою хватку, но он подхватил ее: сильные руки обхватили ее за талию и заперли в замок, из которого не хотелось вырваться. С восхищением, застыв между молотом и наковальней, Джейн подняла ноги и обхватила его, чтобы упереться и усилить встречное движение.
Она парила, задыхалась, ощущая напрягшиеся мышцы, удерживавшие ее, преодолевшие гравитацию, поднимавшие ее вверх.
Сердце пело от радости. Джейн старалась отдалить оргазм. Ей хотелось продолжать и продолжать эту битву. Но его глаза были союзниками ощущений, рождавшихся в ее теле.
«Все хорошо, – говорили его глаза. – Давай, начинай, и я присоединюсь к тебе. Вместе с тобой. Всегда вместе, куда бы ты ни повела».
– О-ох.
В ее голосе звучало предупреждение, извинение, просьба.