Сеть созвездий
Шрифт:
– Благодарю, -с трудом сумел пролепетать я от волнений.
– Признаться ты заинтриговал меня своей дерзостью. Никто прежде не пытался упрашивать меня прежде, чем я приходила за ним, и мне любопытно, что может оказаться для тебя столь бесценно, что ты добровольно решился предстать перед смертью.
– Я хотел просить за него, - кивком указал я на тело глодара.
– За него?
– Прозвучало в ее голосе неподдельное удивление.
– Ты желал, что бы я оставила жизнь этому смертному?
– Да, леди.
– Не может этого быть!
– Неожиданно рассмеялась она.
– Неужели наследник крови готов рисковать собой ради жизни другого, самого обычного человека? В это трудно поверить.
–
– Ты же знал, что порой случалось с теми глупцами, что отваживались назвать мне свои истинные имена?
– Знал.
– И все равно пошел на этот осознанный риск? Что же столь ценного может быть для тебя в этом смертном?
– Кажется совершенно искренне интересовалась она.
– Сейчас только он может помочь мне избежать встречи с тобой.
– Честно признался я ей, ни сколько не сомневаясь, что от смерти не удастся скрыть этой правды.
– В твоем поступке совершенно нет благородства, как мне показалось, ты спасаешь только себя, не его, от ученика высших просто не следовало ожидать чего-то другого, но я вовсе не разочарована этим, теперь мне все стало гораздо понятней.
– Рад, что сумел вам с этим помочь.
– Скажи мне, что же ты хотел предложить мне в обмен на его, и свою жизни?
– Все, о чем бы вы меня попросили.
– И тут она вновь рассмеялась моим словам, словно бы я неустанно острил, стараясь изо всех сил насмешить смерть.
– Неужели ты думаешь, что у тебя и в правду найдется хоть что-то равноценное жизни? Что-то, что сможет заинтересовать даже меня и сумеет подкупить смерть?
– Я мог лишь попытаться испытать собственную удачу, надеясь на чудо.
– Ты, Регнор, сумел повеселить меня. Мало кому удавалось такое за последнюю вечность, давно уже я не смеялась так много, и подобное, твоя отчаянная решимость и смелость, не должны остаться без должной награды.
– Неожиданно воспарила она. Серп, который еще совсем недавно поблескивал в ее белой ладошке, исчез, словно бы растворившись прямо в воздухе, хотя наверное именно так все и было.
– Время этого человека уже вышло, с этого мига он уже мой, и я могу оставить его здесь еще не на долго, но не думай, что разжился для друга бессмертием. Ни кто не останется здесь навсегда, даже Творец имеет свой срок. Я вернусь за ним позже.
– Благодарю, - вновь склонил подбородок к груди я.
– Не стоит мне кланяться, я же тебе уже говорила.
– Простите, я просто не знал, как выразить вам свою благодарность.
– Твоя благодарность мне ни к чему, как и все прочее, что ты можешь мне сейчас предложить, но однажды я явлюсь за обещанной тобой платой. Ты отдашь мне то, что я у тебя попрошу, и случиться это куда раньше, чем ты можешь себе это представить.
Смерть исчезла, попросту растворившись в воздухе прямо у меня на глазах. Вокруг сразу же стало заметно теплее, сонливое ощущение покоя и умиротворенности улетучились, словно выплюнув меня обратно в суровые дебри нервной действительности, а глодар, лежавший на мокрых от крови камнях, неожиданно захрипел, пытаясь перевернуться.
Он оставался все так же мертвецки бледен, еще не пришел в сознание, оставаясь в бреду, и склонившись над еще совсем недавно холодным и не подвижным телом, я не смог поверить в увиденное. Там где еще совсем недавно красовалась ужасная и отвратная рана, не осталась даже намека на полученное ранение. Доспехи были целыми и невредимыми, словно ни что так и не сумело пробить их. Лишь кровь запекшаяся на камнях доказывала, что явление смерти мне не привиделось, и подхватив контрабандиста под руку, я поволок его прочь из злосчастного переулка, пока туда не наведались стражи порядка. В полном боевом облачении, с коротким мечем, который я сунул обратно ему в ножны, он оказался чертовски тяжелым, вновь заныли помятые
Олисия Илис.
Ворвавшиеся в таверну, кредиторы моего возлюбленного не позволили мисс Триере спустить обещанных им собак, и не дали ей возможности разбудить всю ближайшую округу своим высоким и пронзительным криком. Оказавшись внутри они мигом заткнули ей рот, приставив что-то острое к горлу и тут же перешли от требований к угрозам.
– Еще раз вякнешь, старая ведьма, и я тебе второй рот на горле проделаю, поняла?
Ответом, долетевшим до нас снизу, стало лишь неразборчивое, испуганное мычание. Хозяйка таверны уже не была столь же грозной и решительной, как всего пару минут назад, стоя за запертыми дверями, оказавшимися очень ненадежной защитой. Сквозь ее покорное мычание, даже в нашей комнате, на втором этаже, слышались явные всхлипы жалобного плача.
Метнув быстрый взгляд на Диора, я полагала, что сейчас он мгновенно сорвется с места и броситься в низ на выручку хозяйке таверны. Как ни как именно из-за него она угодила во всю эту передрягу и сейчас ее жизнь висела на волоске исключительно по его милости, но мой жених даже и не подумал сдвинуться с места. Он продолжал сидеть на своей жесткой лежанке, бледный, как сама смерть, и глядя себе под ноги полными обреченности напуганными глазами, даже и не думал двигаться с места. Страх захлестнул его с головой и похоже уже смирившись с уготованной ему участью, Диор даже не попытался предпринять хоть что-то, что бы помочь Триере или спасти свою драгоценную жизнь.
– Поняла значит, - продолжал мерзкий голос внизу, - а теперь отвечай, где мы можем найти твоего постояльца? Живо!
– Ответа так и не последовало. Мисс триера, все еще с зажимаемым чьей-то ладонью ртом, просто не могла говорить внятно, и перепуганная словно курица, в чей курятник проникла лиса, похоже указала им направление жестом или кивком.
– Наверх!
– Тут же скомандовал голос и по лестнице мгновенно застучал быстрый топот приближающейся угрозы.
Захлопнув дверь, слишком хлипкую и тонкую, что бы она смогла сдержать людей маэстро надолго, я принялась метаться по комнате, в поисках того, чем можно было бы ее подпереть, но за исключением лишившейся всех своих ящичков легкой, низкой и пустой тумбочки, под рукой не оказалось ровным счетом ничего подходящего. В этой каморке, просто не уместилась бы любая большая и подходящая для этого случая, увесистая мебель, и все что я смогла сделать, это попытаться подставить под дверь хлипкую подпорку из швабры, но и ее не смогла упереть должным образом, достаточно крепко.
– Диор!
– Резко и злобно попыталась я вырвать жениха из прострации.
– Не сиди словно вкопанный! Помоги мне!
– Прекрасно зная, что затаиться, спрятаться и переждать эту угрозу нам уже не удастся, я кричала на возлюбленного в полный голос, совершенно не опасаясь выдать нас своим криком, но Диор, по-прежнему не реагировал на все происходящее и продолжал сидеть с безвольно опущенной головой и обреченно повисшими к полу руками. Словно бы твердо уверовав, что все это лишь кошмарное сновидение, что уже скоро ему предстоит проснуться в своей постели, а в реальности ему ничего, ровным счетом не угрожает, он даже и не думая вскочить со своего места, и не обращал на мои выкрики никакого внимания. Его словно бы и вовсе не было в теле, оставшемся лишь пустой оболочкой, чья судьба и предстоящая незавидная участь, больше его ни сколько не волновали. Глаза моего жениха были пусты, словно остекленели а выражение на лице не показывало хоть какой ни будь озабоченности действительностью. Я впервые видела своего возлюбленного в столь подавленном состоянии и даже смотреть на него в это мгновение мне было больно.