Сеть
Шрифт:
— иные особые операции, обеспечивающие информационную безопасность страны.
В минувшем 2017 году в связи с обострением социальных проблем в стране основное внимание было уделено следующим направлениям работы:
1. Борьба с несанкционированным поступлением информации из-за рубежа.
2. Ужесточение защиты баз данных от незаконного доступа иностранных информационных служб.
3. Улучшение качества контроля наземных и космических каналов связи.
4. Борьба с подрывной деятельностью программистов из антисетевой организации „Отряды
Кроме того, начата работа по упорядочению обмена программами и данными в стихийно возникающих объединениях рядовых пользователей, пресечению „черного рынка“, регистрации постоянных абонентов сетевого „эфира“.
Структура Управления, статистические данные и конкретизация деятельности — только для лиц, имеющих доступ к секретным разделам Справочника».
Комментарий № 13
Полковник Хватов — на рабочем месте. Юная секретарша все чаще посматривает на него. Добрые глаза ее излучают искреннее девичье сочувствие.
23
Время 15:40. Реконструкция личного разговора.
Смысловая вероятность — 0.73, лексическая вероятность — 0.27.
— Денис Павлович, не могу больше на вас смотреть, помочь хочется. Спина ваша совсем грустная стала.
— Что?
— Ваша спина…
— Скажу по секрету, Марфуша, у меня не только спина, но и другие части тела погрустнели.
— Давайте я вас отвлеку?
— Сделай доброе дело, солнышко.
— Чего же вы кофе не выпили? Теперь придется выливать.
— О-о, извини, Марфуша, забыл… После разговора с председателем не кофе требуется, а спирт. Ты как, еще не употребляешь? А то достанем из сейфа, поднимем настроение.
— Что вы, Денис Павлович!
— Не бойся, завтра меня и так разжалуют в лейтенанты, а тебя уведет к себе какой-нибудь другой полковник. И все из-за Брука… Шучу, не обращай внимания.
— Денис Павлович, неужели вам Ивана Альбертовича совсем не жалко? Тоже ведь грустный ходил, будто чувствовал. Особенно вчера, так пусто на меня посмотрел…
— Что он чувствовал? Как нам всем подгадит?
— А по-моему, у него трагедия была. И вообще, я всегда считала, что Иван Альбертович способен на геройство.
— Марфуша, не разочаровывай меня. Образованная вроде барышня, а не знаешь, что из-за таких героев Управление ОСИН и существует. Между прочим, ты уже месяц при мне состоишь, про мою личную жизнь, небось, все выведала… Хотя правильно делаешь, что держишься от наших секретов подальше. Ты девушка разумная.
— Все потешаетесь, Денис Павлович?
— Почему потешаюсь? Хвалю. И работница ты хорошая. Вон материалы обыска подготовлены не абы как, а с душой.
— Я старалась, только ничего не понимала. Странные у Ивана Альбертовича компакт-пластины, сплошная теория. Вы-то, конечно, уже разобрались. Вы ведь все знаете, да?
— Теории к делу не подошьешь. Хотя они характеризуют Брука с неожиданной стороны.
— Да, оказывается, чудак
— Дело не в 74-м годе, солнышко, а в тексте распечатки. Был такой экономист-любитель Альберт Судейкин, непризнанный гений. Накатал во внерабочее время теорию, благополучно помер, а теперь, скажу по секрету, наша с тобой Комиссия от него кормится.
— Почему его книга не опубликована?
— Время было такое. А потом пришло другое время, успешное, в котором стало не до мрачных экономических теорий. Вот и не опубликовалось. Впрочем, сейчас труды Судейкина готовятся к изданию, и если батька Шкурко одолеет ГСУ, то будет нашему кормильцу и почет, и уважение через полвека. Кстати, благодаря и Бруку тоже.
— А что в распечатке такого особенного?
— Да ничего особенного. Просто объяснено почти все, что сейчас происходит в экономике. Большой подарок нашим балбесам.
— Ах, как интересно, Денис Павлович!
— Напротив, это довольно скучно. Человек от нечего делать построил сложные зависимости между ошибочностью управляющих воздействий и избыточностью получаемой информации для каждого уровня управления. В результате изрек пророчество о второй централизации, теперь уже компьютерной, плюс создал теорию информационной избыточности и предсказал, к каким катастрофам эта парочка может привести.
— Так что, у Судейкина написано то же самое, о чем Брук и Шкурко все время на заседаниях говорят? А я думала, это только ваша комиссия выяснила.
— Мы тоже хорошо поработали, солнышко. К Сети подобрались поближе. Ее ведь голыми руками не возьмешь. Кстати, у Судейкина, кроме нас, есть и другие последователи, между нами, чуть более высокопоставленные. А в случае принятия рекомендации Комиссии это направление наверняка официально станет единственно верным, как у нас и полагается.
— Зачем же Иван Альбертович хранил распечатку?
— Он хранил ее во все времена, даже когда на нее никто и смотреть бы не стал. Я думаю, причина вот в чем. Когда-то очень давно, еще в прошлом веке, к одной молодой девушке, такой же наивной, как ты, ходил в гости спивающийся гений. Через некоторое время они расстались, и он оставил ей распечатку на память о себе. Через девять месяцев у девушки родился Брук Иван Альбертович. Такая у меня версия. Хотя, конечно, специально я ее не проверял.
— Я все-таки не понимаю, Денис Павлович. Если Сеть совсем плохая, почему ее все слушаются?
— Марфуша, да ты голова! Вопрос прямо в точку. Брук, между прочим, тоже этим мучился, теорий новомодных позаписал на компакт-пластины. Про компьютерный культ и про то, почему человек перед Сетью преклоняется. Помнишь, в материалах обыска было? В общем, с этим надо еще разбираться. А мое мнение такое — у нас на Руси принято делать то, что нравится начальству. Если начальство считает, что Сеть во всем права, значит, слушайся ее и не вякай… Да, деточка, умеешь ты мужчин отвлекать. Объявляю тебе благодарность.