Сет
Шрифт:
— Я раздражающий? Никогда. Красивый и дерзкий, да. Временами даже распутный.
— И самоуверенный. Ты же понимаешь, что пистолет у твоей головы заряжен. Хочешь спровоцировать меня нажать на курок?
Если бы она хотела убить Сета, то его мозги уже украсили бы растущие вокруг кусты. Анастасия знала сотни способов убить человека. Однако, он был готов поспорить, она не вернулась бы только для того, чтобы пустить ему пулю в лоб. Сначала Анастасия прибегнет к пыткам. Вероятно, болезненным. Как он скучал по ней.
— Ты не убьешь меня, — с уверенностью
— Не будь так уверен. Я тысячу раз представляла твою смерть. Лучший вариант — это где я сталкиваю тебя с утеса, на который мы однажды взбирались в Гималаях, и смотрю, как ты падаешь, в полете размышляя о своей несостоятельности.
Ладненько, значит, ему не стоит рассчитывать на воссоединение, на которое он когда-то надеялся. Кто-то до сих пор испытывал проблемы с гневом. Интересно, действительно ли она хотела убить его? Был только один способ выяснить правду.
— Ну, если ты вернулась, чтобы убить меня, то не могла бы чуть потянуть время? Мне нужно кое-куда сходить, попрощаться с людьми.
— То есть хочешь поиграть на их нервах? — Анастасия опустила пистолет и закатила свои выразительные голубые глаза.
— А я-то думал, что тебе нравились моя причудливая натура и чувство юмора.
— Я виню свой ранее дефектный человеческий мозг в этой кратковременной ошибке в рассуждениях.
Сет не сдержался и рассмеялся.
— Ох, как я скучал по твоим язвительным высказываниям. Моя дорогая Анастасия, любовь всей моей жизни, я рад, что ты вернулась, чтобы скрасить мое существование. Ты скучала по мне?
Она фыркнула.
— Как собака скучает по блохам.
Больше не опасаясь за свою жизнь, Сет прижал руки к груди.
— Успокойся, мое бешено колотящееся сердце. Твои романтические слова — бальзам для моей израненной души. Так долго я….
— Может ты прекратишь весь этот драматизм. У меня серьезное дело.
— Что может быть серьезнее, чем спасти наш брак и возродить любовь друг к другу? — Сет говорил шутливым тоном, но внутри, несмотря на нелогичность, не мог отпустить надежду, что она скучала по нему и вернулась, чтобы дать им еще один шанс.
— Любовь? Ха. Я помню твою версию любви. К сожалению, она не включала в себя верность.
«Только не снова».
— Сколько раз я должен повторять? Ничего не было.
Правда. Жаль, что она никогда в это не верила.
— Я нашла вас голыми в постели.
— Меня подставили.
— Только не начинай. Опять будешь нести этот бред? За прошедшее время мог бы придумать оправдание получше или, по крайней мере, извиниться за то, что был двуличным придурком.
— В последний раз повторяю, я не сделал ничего плохого, — Сет твердил это не из упрямства. Он не стал бы просить прощения за то, в чем не был виновен. Именно Анастасия должна была извиниться за то, что не доверяла ему.
Она пренебрежительно фыркнула.
— А вот Наташа утверждает другое.
Наташа. Одного упоминания ее имени было достаточно, чтобы Сет покраснел. Русская шпионка исчез после подставы, спровоцировав Анастасию
Как оказалось, с того времени ничего не изменилось. Восторг от ее появления исчез, а в его тоне появилась усталость:
— Зачем ты приехала, Анастасия?
Скривив лицо в гримасе отвращения, она выплюнула слова, которые он ждал услышать целую вечность:
— Ты нужен мне.
Такие слова, несмотря на ее недавнюю непреклонную позицию, якобы между ними не осталось никаких чувств. Сет усмехнулся.
— Я весь твой. Думаю, следующий вопрос будет: с прелюдией или без? Голые или в одежде? В лагере у меня есть своя койка, но, если ты предпочитаешь остаться незамеченной, я не против маленького укромного уголка в глуши.
Губы Анастасии раздраженно сжались в тонкую линию, ничуть не умаляя ее привлекательности. Женщины убили бы за такие полные губы без ботокса.
— Ты нужен мне не для секса, идиот. Ты нужен мне для миссии.
Конечно, для миссии. Анастасия всегда ставила работу на первое место. Известная военным как модель S100, она была первой женщиной-киборгом-шпионом… и секретом, который Сет долго скрывал даже от своих братьев.
Они расстались много лет назад, сразу после того кровавого недоразумения, поэтому Сет потерял надежду когда-нибудь снова увидеть ее. Он даже задавался вопросом, жива ли она, ведь люди затеяли войну с киборгами.
Зря он сомневался. Анастасия была крепким орешком. Если кто-то и мог выйти невредимым из фиаско с киборгами, так это она. Но Сету было интересно, как у нее получилось выжить. Что пришлось сделать. В своем стремлении к свободе и помощи собратьям-киборгам, Сету пришлось убить больше, чем представлялось возможным.
Его человеческая сторона оплакивала пролитую кровь, а машина, та аналитическая часть, которая могла отделить эмоции от холодных неопровержимых фактов, признавала, что человеческие военные не заслуживали жалость. Благодаря такой убежденности Сету удалось избавиться от кошмаров после стычек, где кровь лилась рекой. Не его, конечно.
Военные не оставили ему другого выбора. Убей или будь убит. К несчастью, Сет был хорош в своем деле. Поэтому людям оставалось винить только самих себя.
Киборги стали машинами не по своей воле. И не добровольно отказались от своей свободы или человечности. У них силой отняли свободу выбора и воли. По крайней мере у большинства. Некоторые, как Сет и Анастасия, согласились с судьбой и пошли навстречу будущему с широко открытыми глазами, считая, что они сделали миру одолжение и что встали на сторону высшего блага. Как только Сет познал другую сторону, то переметнулся к более близким по духу. Аутсайдеры. Угнетенные и оскорбленные. Братья-киборги.