Сеть

Храмкова Маша

— Зрелищ захотелось средь бела дня, — брезгливо прошептала Мэгги, словно речь шла о тараканах. Они постояли за углом до тех пор пока вся процессия не скрылась за толстыми колоннами фасада.

— Идем, — Томас потянул ее вниз.

В андеграунде царило оживление. Стены, превращенные в дисплеи, транслировали рекламу: от дикой нарезки кадров, действующих прямиком на подсознание до полноценных роликов, сопровождающихся красивой музыкой и проникновенным голосом за кадром. И если первая была призвана

заманить к себе как можно больше клиентов, вторая по старинке служила удовольствием для настоящих эстетов.

Парень и девушка замедлили шаг и сделали вид, что с интересом рассматривают выставленные на витринах товары. Томас чуть прикрыл глаза, чтобы яркие цвета не мешали ему настроиться на нужную частоту. В головах потребителей он искал такие слова как “терроризм”, “бомбы”, “взрыв”, “Прато-Гамма”, но большинство их мыслей вращалось вокруг обыденных проблем и никак не удовлетворяло его запросу.

Ответ нашелся быстрее, чем он ожидал. Заиграла всем известная вступительная музыка выпуска новостей, и стены супермаркета потемнели от дыма.

Дымилась Прато-Гамма. Сгорала дотла, уничтоженная бомбардировщиками. Ни домов, ни набережных, ни зеленых парков не было видно — лишь черные руины, снятые с высоты птичьего полета.

Зрелище было настолько диким и неуместным здесь, среди стеллажей с кошачьим кормом и биодобавками, что многие люди замирали с раскрытыми ртами, а пакеты с продуктами падали из их рук.

— Пробудившийся вулкан сегодня утром стер с лица Земли богатый, процветающий город с населением более трех миллионов человек… — вещала диктор с почтительно-скорбным лицом.

“Вулкан?!” — Томасу показалось, что он ослышался; он прекрасно помнил беспилотников, летящих клином сегодня на рассвете.

Словам диктора не поверил не только он. На смену шоку пришло недовольное ворчание: люди быстро просекли, что телевидение вновь пытается скормить им несъедобную чушь. Но их возмущение, как и скорбь, были недолгими: гораздо приятнее поверить в удобную ложь, чем отправится в тюрьму, рассуждая, кто прав, кто виноват.

— Хорошо, что мы сдали билеты в Цфали — он всего в двадцати километрах, — сказала своему мужу молодая дама с ребенком на руках. — Кстати, ты пробовал эту сою?

Люди обменивались словами сочувствия и возвращались к своим покупкам. Вулкан — это, конечно, плохо, три миллиона погибших — ужасно, но есть-то хочется, да и жизнь продолжается.

В итоге, к концу короткого выпуска при своем мнении остался только невысокий мужчина в отделе с водорослями. Его голова напоминала треугольник, расположенный основанием книзу, а на макушке была круглая лысина.

— Три миллиона погубили, мрази! — говорил он, с остервенением бросая в тележку замороженные зеленые пачки.

“Что ж ты делаешь, болван!” — подумал Томас, уже собираясь вмешаться в его сознание.

— Прощай последний независимый

город! — продолжал сокрушаться лысоватый. — Скоро и до Хаммацу доберутся. Всех под одну гребенку… — В этот момент девушка в вязаной шапочке случайно толкнула его тележку.

— Эй, ослица! Смотри, куда идешь! — гнев мужчины мгновенно переключился на других потребителей, ведущих себя, по его мнению, словно стадо баранов. Девушка не обратила на его слова ни малейшего внимания; вместе со своим меланхоличным спутником они взяли по бутылке воды и направились к пункту оплаты.

Томас взглянул на Мэгги: она плакала, ничуть не смущаясь посторонних взглядов.

— Не привлекай к себе внимания, — шепнул он.

— Ты не понимаешь, — она шмыгнула носом. — Я выросла там…

Томас взглянул в сторону лифтов и побелел от ужаса: двое высоких людей в темных костюмах, отделанных алым направлялись в супермаркет. Лицо и волосы одного из них были белоснежными. Альбинизм научились устранять на генетическом уровне, стало быть, внешность служителя протектория была чьей-то прихотью.

— Служители, — одними губами сказал он Мэгги. — Идут сюда.

— Но мы же видели, как они…

— Двойники.

Это было вполне в стиле протектория: отправить подставных лиц в театр, чтобы самим без лишнего шума провести инспекцию.

— Что же нам делать? — всхлип Мэгги был не совсем гуманно задушен рукавом куртки Томаса.

— Прежде всего, вести себя адекватно ситуации, — сказал он, продолжая вытирать ее лицо. — Мы обычные граждане Метрополя, которым начхать на всех, кроме себя. Запомнила?

А служители уже шагали по отделу рыбозаменителей. Увидев их, мужчина с водорослями попытался скрыться внутри своего плаща, максимально втянув голову. От этого она стала выглядеть еще комичнее: треугольник, покоящийся на коротком прямоугольном туловище. Но альбинос со своей коллегой направлялись прямо к нему.

— Хорошего дня, мистер, — произнес служитель, подойдя ближе и с интересом рассматривая содержимое его тележки. — Следите за питанием, мистер?

— Стараюсь, — выдавил из себя тот.

В следующую секунду альбинос схватил мужчину за голову, так, что его большой палец оставил во лбу глубокое вдавление. Другой рукой он просканировал его мозг при помощи именного жетона.

— Мистер Шмидт, верно? — Лицо альбиноса, несмотря на отсутствие пигмента, было наполнено живой мимикой, тогда как его спутница — крупная женщина с очень высоким лбом — имела лицо, напоминающее маску.

— Три штрафа за неправильную парковку, жалобы от коллег на антиобщественное поведение… что еще? — альбинос отпустил его треугольную голову и брезгливо вытер руку влажной салфеткой. — Связь с гражданкой Первого класса, противозаконная разумеется. Прошу проследовать с нами в протекторий.