Сети любви
Шрифт:
– Сын, который находился при смерти, – ответил лорд Эмберли. – Я хочу видеть вашу рану, Доминик, точнее – я хочу, чтобы ее увидел врач. Я слышал, что вы прогнали армейского хирурга.
– Вы поступили бы точно так же! – Лорд Иден задохнулся, плеснув себе в лицо пригоршню холодной воды. – Если из вас ежедневно выкачивают кровь, а на ее место закачивают жиденький чай с гренками, это, скажу я вам, не слишком способствует выздоровлению. Я бы до сих пор лежал пластом на спине. Или на глубине шести футов под землей, если бы не миссис Симпсон.
– Я вас понимаю, – проговорил
– Спросите у нее, – ответил лорд Иден. – Хорошо, Эдмунд? Я не могу. Я имею в виду, что в таком состоянии я едва ли могу кому-либо помочь, верно?
Дюжина вопросов вертелась в голове у графа. Он не задал ни одного. Он постоял, глядя на брата, который тяжело опустился на кровать и вытянулся на ней, чуть вздрагивая от боли, затем повернулся и вышел.
Вдовствующая графиня сидела на диване рядом с миссис Симпсон, держа ее за руки. Они о чем-то говорили.
Эллен подняла на графа глаза.
– Вам нужно повидаться с сыном, – сказала она графине. – Простите меня. Я вас задержала.
– Вам ни к чему извиняться. И мне нечего вам прощать, – возразила вдова, сжав ее руки. – Милосердное небо! Я думаю, в каком неоплатном долгу я перед вами, дорогое дитя! – Она поднялась и поспешила к двери, открытой в комнату лорда Идена.
Лорд Эмберли опустил взгляд на белокурую головку миссис Симпсон.
– У меня нет слов, чтобы отблагодарить вас за то, что вы сделали для моего брата, – сказал он. – Я навсегда останусь у вас в долгу.
Она посмотрела на него покрасневшими несчастными глазами.
– Вы ничего не должны мне, милорд. Это дело всех женщин, следующих за армией, – выхаживать раненых. Нет ничего необыкновенного в том, что я сделала.
– Нет, для меня это не так! – воскликнул он. – Именно вы выходили моего единственного и горячо любимого брата, сударыня. И это в то время, когда вас тяготит ваша собственная утрата. Могу ли я вам чем-нибудь помочь, дорогая?
– Нет, – сказала она, – благодарю вас, но мне ничего, ничего не надо.
– Я увезу Доминика, – сказал он. – Мне только нужно съездить в гостиницу «Англетер» за одеждой для него. Полагаю, вам пришлось разрезать мундир прямо на нем, чтобы снять его. По крайней мере одной заботой у вас станет меньше, сударыня. Мы злоупотребляли вашим гостеприимством достаточно долго.
Он внимательно смотрел на нее.
– Об этом не может быть и речи, – сказала она, не отрывая глаз от его жилета.
– Что вы собираетесь делать дальше? – спросил он. – Вы возвратитесь в Англию?
– Да, – отвечала она. – У меня есть падчерица, за которую я в ответе. Я обещала мужу, что поеду к его сестре в Лондон, если с ним что-нибудь случится. – Голос ее чуть дрогнул.
– Могу ли я помочь вам с переездом? – спросил он. – Жаль, что у меня нет возможности предложить вам эту поездку под нашей опекой. Полагаю, что потребуется не одна неделя, прежде чем мой брат достаточно оправится для такого путешествия.
– Благодарю вас, но я вполне могу
– Конечно, я в этом уверен, – сказал он, желая как-то потактичнее выяснить ее финансовые обстоятельства и предложить ей деньги. – Но если позволите, я все же хотел бы нанять горничную, которая бы сопровождала вас. Прошу вас! – добавил он торопливо, заметив, что она готова запротестовать.
Она взглянула ему в глаза и коротко кивнула:
– Если вы того хотите. Благодарю вас.
Она продолжала сидеть в гостиной, когда он уехал, чтобы привезти одежду для лорда Идена. Там же, в гостиной, ее нашла вдовствующая графиня; они сидели вместе, пока лорд Иден одевался у себя в комнате с помощью брата. Едва дверь снова открылась, она встала и отошла в укромный уголок за камином.
– Сможете ли вы спуститься по лестнице, Доминик? – с тревогой спросила мать.
– Конечно, – ответил он. – Эдмунд мне поможет.
Лицо у него было совершенно белое и неподвижное. Мать и старший сын обменялись взглядами.
Лорд Иден огляделся и наконец заметил Эллен. Он пересек комнату и стал перед нею. Она пристально смотрела на свои стиснутые руки.
– До свидания, Эллен. – Он говорил почти шепотом, хотя его мать в это время очень громко принялась что-то объяснять его брату. – Простите меня. Я искренне сожалею. Все случилось не вовремя. Мы так старались спрятаться от горькой правды, что неразумно отгородились от нес. Но то, что случилось, не было низостью, несмотря ни на что. И я люблю вас ничуть не меньше, несмотря на вину, которую я чувствую, за страдание, которое, знаю, я причинил вам. Смогу ли я повидаться с вами в Англии? Может быть, через несколько месяцев или даже через год?
– Нет, – отвечала она. – Я не хочу видеть вас, милорд. Не потому, что виню в чем-то или ненавижу вас. Во всем я виню самое себя и презираю только себя. Но мы больше не увидимся. Прощайте.
Несколько мгновений он молча стоял перед нею, затем поклонился, насколько позволила свежая тугая повязка на груди, сделанная Эдмундом, и отошел.
Леди Эмберли снова взяла Эллен за руки.
– Я зайду к вам завтра, дорогая, – сказала она. – Наверное, само присутствие другого человека может вам несколько помочь. Хотя глупо так говорить, я знаю. Я сама потеряла мужа в одночасье и на себе испытала это полное, вселенское одиночество и горчайшую скорбь. Единственное, что я могу сказать вам в утешение, но сейчас оно вас не сможет утешить, и все же – уповайте на время. В конце концов боль утихнет. Уверяю вас, так оно и будет. – Она наклонилась и поцеловала Эллен в бледную щеку.
Эллен с облегчением обнаружила, что лорд Иден и его брат уже вышли из комнаты. Едва вышла и графиня, она опустилась на диван и застыла в позе глубочайшей скорби – у нее не было сил даже заплакать.
Лорд Иден, распростертый на гостиничной кровати, прикрыл глаза рукой.
– Я ничего не хочу, мама, – сказал он. – Я не голоден.
– Вы не ели весь день. Вам плохо?
– Я просто устал, – отвечал он. – Этот переезд потребовал куда больше сил, чем я полагал.