Сети

Тот Пол А.

– А, вот ты о чем. Мне мало кто подходит. А почему ты так и не женился?

– Не гожусь для женитьбы. Я просто старый фанат рок-н-ролла. Видела бы ты концерты в Сан-Франциско, фейерверк над заливом… Это была моя идея. Я ее осуществил. Это было давным-давно, но я отдаю предпочтение прошлому. Больше не понимаю женщин. Вообще ничего не понимаю.

Шейла разбудила Мориса, толкнув его локтем.

– Давай позвоним Альберту. Помнишь его рассказы про фейерверк над заливом?

– Они запечатлены в моей памяти.

– Это он его организовывал. Если устроить шоу Четвертого июля, [17]

пригласить знаменитостей, каких-нибудь крупных шишек, разве сюда не съедутся люди из каждого мелкого городка за сотню миль от Мерси, из маленьких поселков, где фейерверков вообще не бывает? Может быть, полностью это проблем не решит, но налоговые доходы пошли бы на пользу. Может, помогут выиграть время, что-нибудь придумать.

– Как только вычтем расходы, окажется, что Мерси не выиграл ни шиша.

17

Четвертого июля в США отмечается День независимости.

– Мерси не будет оплачивать расходы.

– А кто будет?

– Ты, конечно.

Через пару минут он бросился к телефону, звоня Заку, думая, что это не поможет, но и не повредит. Больше всего радовался, что Шейла на время забудет о нем, дав закончить картину.

Когда раздался звонок, Альберт знал, что это Шейла – только она может звонить теперь, после возвращения Инги в Норвегию.

Он не последовал совету Шейлы. Вместо того чтоб уехать из Калифорнии, от своей ностальгии, отправился прямо в Сан-Франциско. Чувствовал себя там Уютно, понимая правила и даже понимая женщин.

– Хочешь, чтоб я обратно приехал? – переспросил он. – Шейла, ты же знаешь, о чем этот город мне напоминает. Это невозможно.

– Папа говорил, что ты мне однажды понадобишься и будешь на месте.

– Врешь.

– Ладно, вру. Все равно ты мне нужен.

– Никогда не ври алкоголикам, Шейла. У нас своих проблем хватает.

– Ты не алкоголик. Просто пьешь слишком много. Нет, опять вру – действительно алкоголик. И все-таки, разве не хочешь помочь?

– Слушай, – сказал он, – я ненавижу тот город. Вдобавок здесь кое с кем познакомился. Она сейчас в Норвегии, но может вернуться. Вдруг вернется, когда я уеду?

Он знал, что Инга его любит. Сама говорила, даже когда бросила. Ей всего тридцать четыре, но он ее понимает. Она любит точно то же самое, что любит он, кроме одного – спиртного.

– Теперь, по-моему, ты мне врешь, – сказала Шейла.

– Я тебе никогда не вру.

– Она в самом деле вернется?

Он долго пил утром, мысленно кочуя по Норвегии. Инге придется сделать сто тысяч шагов в снегоступах, чтоб до него добраться.

– Ну, не прямо сейчас, – признал он.

После того как Шейла изложила идею, Альберт собрал вещи, даже не уверенный, что переночует в Мерси. Лучше бы собрать вещи для полета в Норвегию, где самолет приземлится на бетонную посадочную полосу, проскользит, остановится, бросит его в объятия Инги.

Но он обязан оказать Шейле услугу. Она была его хранительницей, пока они жили вместе, тогда как это ему следовало беречь ее от беды. Они даже выкурили вдвоем пару косячков – двадцать, если по правде сказать, – но в то время он думал, что такой зрелой девушке, как Шейла, необходимо расслабиться.

У Мориса с Альбертом было много общего, но Альберта

угнетало, что он служит Шейле учебным лагерем для новобранцев. Ей надо было бы дважды подумать, прежде чем выходить за Мориса, если так и не сумела смириться с пьянством дяди. Впрочем, он также знал, что умные девушки вроде Шейлы иногда выбирают друзей и любовников, которые делают то, чего они сами никогда не сделают.

Он окажет ей услугу, потом послушается ее совета и покинет Калифорнию. Солнце не помогает. Может быть, снег поможет.

Морис с Шейлой провели остаток дня, как всегда, вместе и врозь.

Морис дотронулся до полотна, ощупывая озера и гребни краски, формирующие географию Шейлы. Красочный брайль [18] рассказывает историю женщины, которая устала, страдает головокружениями и гадает, сколько еще сможет вытерпеть.

Но как же ему вынырнуть в тонущем мире? Может быть, Мерси – последняя дырочка затянутого у него на талии «пояса ржавчины»? [19] Поймает ли его Шейла на полпути вниз, вытащит ли наверх? Зачем ей это надо?

18

Брайль– специальный шрифт для слепых.

19

«Пояс ржавчины»– промышленные районы на северо-востоке и Среднем Западе, часто страдавшие от спада промышленного производства.

В последнее время мир ему представляется бегущей дорожкой, конвейером. Кажется, будто все прочие стоят на месте, хотя они тоже движутся. Позиции на мгновение пересекаются, обещая согласие, потом расходятся в обвиняющие противоположные стороны. «Стой на месте». – «Нет, сам стой на месте». Что в браке правда – согласие в начале или обвинения в конце?

– Ты теплеешь, – заметил Иона.

Морис хотел ощупать свое лицо, а Иона шлепнул его по руке:

– Пока рано, друг мой.

– Ты кто такой?

– Не Призрак Прошедшего Рождества. [20]

– Тогда кто?

– Очевидно, что я – это ты. Ты меня заставляешь шевелить губами. Я – кукла, твой Эдгар Берген. [21] – Призрак зашипел, завопил: – Ты все тот же мальчишка у больничной койки матери, писающий в штанишки!

Морис видел у койки матери расчетливого двойника. А где был настоящий Морис? Прятался под койкой.

Он вспомнил другую больницу, когда алкоголь, наконец, перестал питать воображение, начав действовать против него. А двойника, который занял бы место Мориса, не было.

20

В «Рождественской песне в прозе» Чарльза Диккенса Призрак Прошедшего Рождества возвращает жестокого скрягу Скруджа в счастливые и невинные детские годы.

21

Берген Эдгар(1903–1975) – чревовещатель с куклой, выступавший по радио до развития телевидения.