Север помнит
Шрифт:
Конечно, у этого плана есть один существенный недостаток - в ясный жаркий день, такой как этот, их можно легко выследить и за сто миль, а ко кхала Чхако были гораздо ближе. Кхал погиб, так что теперь их единственная обязанность - отомстить за него, а потом с радостью проследовать за ним в ночные земли.
Их тоже следовало убить. Но у нее тогда не было времени - Чхако кричал, охваченный пламенем, Джорах сдерживал двух его кровников, а Дени взобралась на Дрогона и поднялась в воздух. Рыцарь получил легкое ранение, но ничего серьезного, что могло бы замедлить их побег, – хотя Дени подозревала, что рана доставляет ему больше страданий, чем он показывает. Передо мной он никогда не
Она гадала, что произошло в лагере после их бегства. Могучий кхаласар Чхако распадется так же быстро, как кхаласар ее солнца и звезд; сила – это всегда лишь видимость, а среди дотракийцев особенно. Если бы существовал способ удержать их верность, она уже сейчас была бы на пути в Вестерос. Но теперь вместо одного кхаласара образовалась дюжина, и они будут кочевать, сражаться и уничтожать друг друга.
Дени усомнилась, не слишком ли она поторопилась сжечь Чхако. Правда, обстоятельства не позволяли тратить время на раздумья – нужно было либо действовать, либо погибнуть. Без сомнения, он заслужил свою участь. Но кхал, который стал почти таким же могущественным, как Дрого, который хотел поехать в Асшай…
«Это не имеет значения, - сказала себе Дени. – Чхако предал мое солнце и звезды, когда тот умирал. Я не могу предать память Дрого и обращаться к этому человеку». И все же она слышала голос сира Джораха - она часто слышала его голос, после того как изгнала его: «Дрого мертв. Пусть он уйдет, принцесса. Вы ничего ему не должны. Однажды вы поклялись, что больше не станете рабыней».
Дени сердито потрясла головой, сознавая, что смешно спорить с воображаемым Джорахом, когда настоящий Джорах едет внизу под ней. «Это ты посоветовал мне, - обвинила она его. – Это ты настоял, чтобы я отправилась в Залив Работорговцев – еще бы, ты ведь сам продавал рабов и сбежал от правосудия Неда Старка. Это ты посоветовал мне купить Безупречных, это ты продал меня, шпионил за мной, поцеловал меня… это все ты…»
Она снова тряхнула головой, ударила пяткой Дрогона в бок, схватилась за него изо всех сил, и черный дракон рванулся вперед, словно снаряд, выпущенный из катапульты. Ветер взвыл в волосах, горизонт качнулся и перевернулся, когда они резко упали вниз. Дени вцепилась в дракона так крепко, что костяшки пальцев побелели, смеясь и крича от ужаса одновременно. Она достаточно долго летала на Дрогоне и знала, что он делает это ради своей забавы и ради ее удовольствия, но еще и чтобы напомнить ей, что он здесь главный и что она прикасается к нему на свой страх и риск. Трех коней должна ты оседлать… один для похоти, один для страха, один для любви… Если Даарио – первый, а Дрогон – второй, то кто же тогда третий?
Вечером сир Джорах отчитал ее за безрассудство. Они сделали привал рядом с единственным источником, который удалось найти. Ручей вытекал из пещеры, достаточно большой, чтобы вместить двоих. Несмотря на это Дени настояла, чтобы сир Джорах заночевал в траве, и, по крайней мере, хоть в этом он ей не перечил.
– Моя королева, так летать опасно. Здесь повсюду есть глаза, ни один кхаласар не едет вслепую. Среди дотракийцев у вас и так много врагов, а теперь стало еще…
– На дюжину больше, знаю. – Дени опустилась на колени прямо в грязь и зачерпнула пригоршней тепловатую нечистую воду. Она еще не сказала Джораху, что собирается делать, – разумеется, у него найдется множество возражений. И тем не менее, у нее не было желания ехать к грозным повелителям теней без надежного меча, пусть даже и одного. «Мирри Маз Дуур говорила, что научилась там своему искусству, - припомнила Дени. – Если асшайцы захотят причинить мне вред, сир Джорах все равно их не остановит».
Но каждый раз, когда
Тем временем сир Джорах хмуро смотрел на нее. Дени плеснула водой на лицо и руки и резко поднялась на ноги.
– Я тебе уже говорила. Я не хрупкая и слабая леди, которую нужно оберегать и нежить. Если мне понадобится твой совет, я спрошу тебя. Со мной был сир Барристан и не было недостатка в хороших советах.
– Это вы про Миэрин? – Мормонт присел на корточки и начал сдирать шкуру с кролика, которого он изловил. Даже в сгущающихся сумерках он выглядел мощным и звероподобным. – Что, хорошие были советы?
Его самонадеянность, как и раньше, приводила ее в бешенство.
– То есть, ты хочешь мне сказать, что, если бы я не поступила как взбалмошная женщина и не прогнала тебя, ничего этого не случилось бы? – огрызнулась она. – Ты бы один вычислил Гарпию, убедил моих драконов не убивать детей, утихомирил тех, кто рвался вновь открыть бойцовые ямы, и учуял, что саранча отравлена. Скажи, что это так, Джорах Мормонт, и тогда я назову тебя лжецом и велю убираться с глаз моих навсегда. Даже не думай, что у тебя будет еще один шанс.
– Нет, это не так, - ответил он хрипло. – В чем я точно уверен, так в том, что вам не нужно было выходить замуж за человека, который хотел убить вас, отобрать ваших драконов, вашу корону, все, за что вы болели душой, и потом нагло править от вашего имени.
– Другими словами, ни за кого, кроме тебя? – Дени все не могла успокоиться. – Я вышла за Хиздара ради мира.
– Какого мира? – спросил ее медведь. – Какого мира, моя королева?
Дени нечего было ответить, и чтобы скрыть это, она отошла прочь и подсела к Дрогону. Тот поднял голову и посмотрел на нее точно так же, как в тот раз, когда позволил Чхако заточить ее в клетку. Он выпустил из ноздрей густые клубы дыма, хлопнул несколько раз крыльями и поднялся в воздух. Дракон выглядел жутковато и первобытно на фоне голубовато-персиковых отблесков заходящего солнца. Птицы и мелкие зверьки в траве тут же затихли. Если правда то, что говорят, он еще и наполовину не вырос.
Дени смотрела, как ее сын заложил вираж и полетел прочь. Правильно, что он улетел: кровники Чхако последуют за ним, и если он собьет их со следа, то выиграет для них бесценное время. С другой стороны, теперь ее единственной защитой стал меч Джораха, и нет вообще никакой защиты против самого Джораха. Она так скучала по воспоминанию о нем, но сам он такой своевольный, такой упрямый, такой гордый, такой… настоящий. Мой медведь. Только вот она – не прекрасная дева.
– Ты всегда давал мне хорошие советы, - наконец сказала она, когда тишина стала почти осязаемой. – Ты всегда защищал меня от тех, кто хотел причинить мне вред. От всех, кроме самого себя.
Сир Джорах вздрогнул. Не говоря ни слова, он освежевал и поджарил кролика на маленьком костерке и уделил своему занятию чуть больше внимания, чем это было необходимо. Наконец, когда кролик покрылся хрустящей корочкой, рыцарь протянул его ей.
– Держите. Вы, наверное, голодны.
Дени поколебалась, но она действительно была голодна. Она взяла кролика и принялась жевать; ее слегка подташнивало от воздушных кульбитов Дрогона и от последних следов болезни, которая настигла ее на равнине. Кролик был всего один, и она поняла это лишь когда съела почти все. Стараясь заглушить чувство вины, она оторвала последнюю оставшуюся ножку и отдала Джораху.