Север помнит
Шрифт:
Держи себя в руках. Сандор прищурился. Он огляделся в поисках какого-нибудь тощего деревца, которое можно сломать пополам, представив себе, что это Энгай-лучник, как вдруг заметил на камнях пятна крови. Почва здесь была взрыта и затянута коркой льда, и Сандор сразу увидел отпечатки копыт. Следы шли по грязи и исчезали в подлеске.
У него екнуло сердце. Он отпихнул в сторону ветку, пригнулся под ней и пошел по следу, настолько быстро, насколько позволяла больная нога.
– Неведомый! – позвал он. – Где ты, мальчик? Неведомый!
Ты спятил, Пес. Даже если коню удалось убежать, прошли почти целые сутки с тех пор, как
Сандор перешел замерзший ручей, один из бесчисленных притоков Зеленого Зубца, которые наводняли эти низины, и углубился в заросли тонких голых деревьев. Почва чавкала под ногами, прелые листья и грязь липли на сапоги. Наконец, среди стволов он заметил нечто черное, слишком большое, чтобы быть волком.
– Неведомый! – Сандор сполз по склону холма. – Твою ж мать, седьмое пекло…
При звуке его голоса жеребец чуть приподнял голову. Конь лежал на боку, тяжело дыша, его морда была вся в пене - очень плохой знак. Там, где он упал, было много засохшей крови. Неведомый почти по-человечески застонал от боли и страха. Сандор, шатаясь, пересек лужайку и опустился рядом с ним на колени.
– Тише, мальчик, - прошептал Сандор, гладя шелковистые черные уши жеребца. – Все хорошо, я здесь. Давай, малыш, я посмотрю. Вот так, молодец. Ну-ка, вставай.
Ему пришлось довольно долго уговаривать коня и даже пару раз пригрозить ему, и в конце концов Неведомый с трудом перекатился на живот, подогнув передние ноги. Сандору удалось осмотреть его спину, и он скривился, увидев, насколько серьезны раны коня. Из спины торчали две сломанные стрелы, плоть вокруг них была разорвана – видимо, Неведомый пытался выдернуть стрелы зубами. В бедре тоже была сломанная стрела, она вонзилась глубоко в мышцу, и Сандору стало ясно, что конь не сможет ступать на заднюю левую ногу. Лошадей обычно избавляют от страданий и при гораздо более легких ранениях, и если Сандор хочет как можно быстрее добраться до Королевской Гавани, будет очень глупо с его стороны нянчиться с жеребцом здесь, на дороге, да еще при том, что он сам хромает. Самый лучший выход – это избавить Неведомого от мучений, отдать его богу, в честь которого он назван, забрать деньги и купить первого же мало-мальски пригодного коня.
Да, это самый лучший выход. Сандор нащупал нож, висевший на боку. Захватив его в плен, разбойники отобрали у него оружие, но, покидая холм, он забрал его с собой, и никто не озаботился тем, чтобы остановить его. Вынимая клинок, он почувствовал, что пальцы отказываются ему служить.
Неведомый увидел нож. Он долгие годы служил своему хозяину и был с ним в бесчисленных схватках, поединках и битвах; он знал о смерти столько же, сколько и любой человек. Жеребец не сопротивлялся, не пытался убежать. Он спокойно лежал, полностью вверяя себя Сандору. Тот приложил палец к лоснящейся шее, почувствовав слабые толчки пульса.
Давай, сделай это. Дурак, это всего лишь лошадь. Сандор крепче сжал нож;
«Сделай это, девочка, - вспомнил он собственные слова. – Помнишь, где сердце?»
Сандор занес нож. Терпеть не могу, когда врут. А трусов и подавно не терплю.
Неведомый ждал. Бог смерти тоже. Сандору казалось, что призрак, закутанный в саван, заглядывает ему через плечо. Он поднял нож выше…
И с полурыком-полустоном опустил его на спину Неведомого, осторожно взрезав опухшую плоть вокруг наконечника стрелы. Жеребец фыркнул и протестующе заржал, но Сандор свободной рукой ухватился за поводья и крепко держал его. Из разреза хлынула свежая кровь, залив Сандору и без того потрепанную куртку. К счастью, дотянуться до стрелы оказалось проще, чем он думал. Он ухватился за окровавленный обломок древка и вытащил стрелу. Она со звоном упала на камни.
– Осталось еще две, мальчик, - прохрипел Сандор, вырезая следующий наконечник. Он вспомнил, как ему было плохо, когда его, умирающего, нашел Старший Брат и начал обрабатывать его раны. Почему он это сделал? Сандор до сих пор не мог уразуметь, чем он заслужил такое милосердие и такую жестокость. Почему он не дал мне умереть? Он, мать его, божий человек, а я самый закоренелый грешник, какой только есть на свете. Монах приподнял его и дал ему напиться воды, распевая молитву Семерым, а потом Сандор потерял сознание. Он не испугался, не обозвал его чудовищем… к нему никто так не относился с тех пор, как… с тех пор, как…
– Мейстер сказал, ты будешь жить, Сандор. – Она коснулась той стороны его лица, которая не была закрыта повязками и смазана мазями и бальзамами, помогающими заживить красный мокнущий ожог. – Разве это не чудесно? Скоро мы снова будем с тобой играть. Флориан тоже был некрасивый, но это не важно, ты можешь быть как он. А папа подарил мне новую куклу Джонквиль. Наверное, это чтобы я никому не рассказала, как все было на самом деле. – Ее голос пресекся. – Я знаю, что твоя постель не загорелась сама собой. Я знаю, это Грегор…
– Молчи, - попросил напуганный пятилетний мальчик. – Али, пожалуйста, ничего не говори. Он тебя услышит. Он тебя покалечит.
– Он тебя уже покалечил, - сказала его сестра, дрожа от ярости, предательства и горячей, неистовой любви. – Однажды он заплатит за это. Ты будешь жить, вот увидишь. Мы будем играть в Дженни из Старых Камней и Принца Стрекоз, как и раньше. Принц отказался ради Дженни от своей короны, и ему было все равно. Так и мне все равно, что ты обгорел. В песнях обычный мальчик всегда побеждает чудовище. И ты победишь. Так что…
– Замолчи. – Ей было всего восемь лет, она не была ни леди, ни рыцарем, ни королевой, ни защитником, ни пророком. – Али, это вранье. Это просто глупая песня. Я больше не хочу об этом слышать.
– Но ты же хотел быть рыцарем, - печально произнесла она. – Тогда ты…
– Я больше не хочу быть рыцарем.
– Ты ведь любишь рыцарей.
– Грегор собирается стать рыцарем. Все так говорят.
– Нет. – Алиенор старалась говорить ободряюще. – Не станет он рыцарем. Когда придет время, ты и я, мы вместе расскажем королю и принцу Рейегару и всем остальным, какой он ужасный. Тогда они не посвятят его в рыцари. Он не истинный рыцарь, он чудовище. Ты и я. А теперь спи, Сандор. Спи.