Север помнит

SilverRavenStar

– Пяти тысяч вполне достаточно, - сказала Дейенерис. – Приготовь войска.

Серый Червь склонил голову.

– Ваше величество приказывает, ваши слуги подчиняются. – И все же он смотрел на нее с сомнением. Тирион подумал, что если рассказы о том, как обучают Безупречных, правдивы, – их кастрируют, заставляют задушить щенка, убить новорожденного младенца, подвергают другим чудовищным унижениям, - тогда эти люди привычны скорее к плетям, жестокости и ругани, чем к милосердию. Карлик вдруг почувствовал неожиданное, непрошеное родство душ с евнухом. Он хорошо понимал, каково это – когда на тебя смотрят с плохо скрываемым отвращением как на неполноценного

человека. По крайней мере, мои причиндалы при мне, но, честно говоря, толку от них немного.

– Ваше величество, вы уверены, что не хотите наказать нас? – вновь спросил Серый Червь. – Ваши слуги высекут сами себя, если нужно, так что вам не понадобится приказывать кому-то другому…

– Я уверена, - сказала ему Дени. – Ступай и сделай, как я приказала.

Евнух коснулся двумя пальцами лба, свистнул своим товарищам, и они исчезли среди развалин пирамиды Хазкаров, словно муравьи в гигантском муравейнике. Дени проводила их взглядом, а потом махнула Тириону. Еще миг, и драконы поднялись в воздух, вздымая кожистыми крыльями волны горячего, сухого воздуха. Тирион внезапно почувствовал, что все бы отдал за глоток чего-нибудь покрепче.

– Куда теперь?

Лицо королевы было словно высечено из камня.

– Разыщем Даарио Нахариса.

Это имя было смутно знакомо Тириону, – юнкайцы часто упоминали его, рассказывая непристойные сплетни, - и он снова воздержался от расспросов. Но на этот раз поиск не принес результатов. В затопленных улицах все еще стояла соленая зловонная вода, медленными ручьями протекающая через бесплодную равнину. От бедных кварталов, расположенных в низине, почти ничего не осталось, и даже там, где жили богачи, многоцветные кирпичи окрасились в однообразный грязно-коричневый и могильно-черный цвет.

– Ваше величество, - крикнул Тирион, - может, этот человек уже давно мертв.

– Вряд ли. Младший Сын и наемник не может просто так погибнуть. Особенно этот наемник. Живучесть – их истинная суть.

– Осмелюсь спросить, кто он вам?

– Как ни стыдно признать, мой бывший любовник. А также убийца сира Джораха Мормонта. Я призову его к ответу за преступления, прежде чем мы покинем Миэрин.

Тириону следовало бы этого ожидать, ведь он видел, как она только что пыталась собрать воедино остатки своего войска, но тем не менее ее слова застали его врасплох.

– Покинем Миэрин? Мы отправимся в Вестерос?

– Именно так. – Дени заставила черного дракона лететь совсем рядом с кремовым, так что они парили почти на одном уровне. – Я слишком здесь задержалась.

– Прекрасный план, но, может быть, нам стоит прояснить, как обстоят дела с кораблями? – У Тириона заныло в животе при мысли, что ему предстоит вернуться в страну, которую он покинул, кажется, совсем недавно. Я вернусь, принеся с собой пламя. Некоторые счета давно просрочены, и чем скорее он вернется в Вестерос, тем скорее разделается с Джейме. Тирион вспомнил свою обжигающую ярость, последние слова, которые он сказал брату, - да, это я убил твоего мерзкого сына, - но мысль о том, что скоро он прикончит Джейме, не принесла ему ожидаемой радости. Когда я сдавлю его горло, все будет по-другому. Вот бы Тиша увидела, тогда бы она поняла, что он наконец отомстил за нее, - но слишком поздно и слишком мелко. Он уже убил главного виновника их несчастья - лорда Тайвина и нашел их дочь, а потом он покончит с Джейме и похоронит своих призраков, и тогда…

Он не смог вспомнить ее лицо.

Если бы можно было заставить дракона замереть в воздухе, если бы можно

было замерзнуть посреди удушающей жары, Тирион так бы и сделал. У него в голове не укладывалось. Разве каждый день его не преследовал призрак Тиши, разве каждую ночь он не слышал ее пение? Она была с ним неотлучно все долгие годы их разлуки. Как же он мог забыть? Ведь он лелеял воспоминания, как скряга свое золото. Но как он ни старался сохранить их, постепенно они блекли и стирались, и наконец от Тиши осталась лишь безликая темноволосая фигура и полузабытая улыбка. Я был слишком молод. Очень, очень молод. Калечный уродливый нежеланный ребенок, которого впервые в жизни кто-то полюбил, а он не смог понять, что это любовь, оказался не готов к ней, просто схватил ее, словно конфету. Это я так поступил с ней. Я всегда говорил себе, что во всем виноват отец, но не он заставил меня подползти к ней и взять ее в последний раз. Это сделал я сам. Я. Я.

В этот миг Тириону стало так плохо, что ему показалось, будто он может нырнуть в свою скорбь и исчезнуть в ней навсегда, погрузиться туда с головой, словно в неподвижный черный омут. Но в то же самое время он понял, что впервые в жизни вытащил свои истинные мысли и чувства на свет из темного шкафа, где прятал их, как и многое другое, в надежде, что они исчезнут сами собой. В надежде, что люди забудут, что он карлик, совершивший больше преступлений, чем все члены его семьи. В надежде, что люди перестанут обвинять его, хотя он сам никак не может себя простить.

Тирион издал долгий, исполненный страдания вздох. Он чувствовал себя так, словно в грудь медленно вонзался тупой нож. Как будто он, словно новорожденный котенок, открыл глаза и впервые в жизни увидел свет, не понимая, как он здесь оказался. Все, что с ним было раньше, казалось дурным сном, который развеялся при пробуждении. Он будто протер глаза и заново увидел мир, такой же уродливый и жалкий, как он сам. Слабый, напуганный и уязвимый. Упрямый, как вол, и такой же глупый, никогда не знает, когда нужно сбросить карты и умереть. Что один, что другой – оба выживают из последних сил, не зная, как жить по-настоящему.

– Ваше величество, - горло у Тириона саднило, будто туда насыпали песка. Он встряхнулся и пришпорил Визериона, заставив его лететь рядом с Дрогоном. Королева с недоумением взглянула на него, как будто решила, что он уже свалился с дракона. – Может, я спрошу несколько невпопад, прошу меня простить… но когда мы вернемся в Вестерос, если, конечно, все пройдет успешно… что станет с моими братом и сестрой?

Дейенерис настороженно взглянула на него, и по ее взгляду Тирион понял, что она видит в нем не товарища, не драконьего всадника, а Ланнистера, причем худшего из худших. Более того, раньше он ясно дал ей понять, что был бы рад увидеть, как их сжигают заживо, так что нынешняя перемена в его отношении выглядит подозрительно.

– Что вам до этого?

Тирион пожал плечами.

– Они, конечно, оба негодяи, но и я не лучше. Меня больше интересует судьба моего брата. Хотя, понимаю, это весьма непростой вопрос.

Королева не торопилась с ответом. Тирион подумал, что если она снизойдет ответить ему, это будет большая милость с ее стороны, ведь он своим вопросом, можно сказать, выплеснул ей в лицо кувшин дикого огня (весьма подходящая метафора, учитывая тему разговора). Наконец Дейенерис произнесла:

– Я не буду наказывать людей за давние преступления. К тому же я узнала о своем лорде-отце гораздо больше, чем мне самой хотелось. В Асшае, в видениях красных жрецов, я видела…