Север помнит
Шрифт:
Тирион весь день пытался убедить себя, что это не имеет значения, но проклятое любопытство взяло верх. Напомнив себе, что будет просто смотреть со стороны, он надел черный плащ с капюшоном и присоединился к небольшой похоронной процессии, вышедшей из Красного Замка в сопровождении вооруженной охраны. Было морозно – спустились скорые зимние сумерки. В унылом молчалии они шли по опустевшим городским улицам, пока, к величайшему удивлению Тириона, не достигли Великой Септы Бейелора. Они вошли внутрь, проследовали мимо богато украшенного святилища, стройных колонн, суровых статуй и витражных окон, и спустились по узкой темной лестнице в ничем не украшенную каменную крипту, где в стенных нишах покоились члены Королевской
Тириона накрыла волна дурноты. Он смотрел на резные буквы, чернеющие в свете факелов. Мне не надо было приходить. Он слышал, что Эйегон пытался лишить Джейме белого плаща, но Джейме проигнорировал его приказ; он умер с белым плащом на плечах. Однако указы Эйегона не имеют силы, ведь он сам признался, что является самозванцем. Учитывая прошения Пенни (и, возможно, Бриенны), выходит, Джейме все еще лорд-командующий Королевской Гвардии и имеет право упокоиться здесь. Думаю, это наилучший выход. Седьмое пекло. Тириона снова затрясло.
Единственным источником света в крипте были свечи. Тирион застыл, внимательно наблюдая, как пятеро участников процессии предают тело одного из самых известных рыцарей королевства погребению в этой темной, тихой, безымянной могиле. На шесть человек больше, чем тех, что пришли бы на мои похороны. Он сам, Пенни, высокая фигура в плаще – по-видимому, Бриенна, два гвардейца Ланнистеров, прибывших сюда по обязанности, и один из Безупречных, явно служащий глазами и ушами королевы на случай, если присутствующие замыслят измену. Шесть человек, четверо из которых его совсем не знали, а еще Бриенна и я. Я еще могу уйти. Никто не заметит.
Появились молчаливые сестры, несущие закутанное в саван тело, а за ними - септон. Следом шли два Сына Воина, ведь Воин был единственным богом, которого Джейме признавал. Отпевание было кратким. По щекам Пенни катились слезы, хотя Тирион подумал, что она плачет просто потому, что так полагается, а не из-за обуревающих ее чувств, - точно так же она плакала на похоронах сира Джораха. Наконец септон произнес: «О Семеро, в ваши руки предаем мы раба вашего Джейме», - и Тирион услышал слабый приглушенный звук, от которого у него волосы встали дыбом. Он взглянул на Бриенну, но та стояла неподвижно, низко опустив голову; ее лицо было закрыто капюшоном. Но все-таки он слышал этот звук, пронзающий, словно осколки стекла, заполняющий темные катакомбы, осязаемый, неотвратимый. «Семеро не принимают его!» - хотел выкрикнуть Тирион, но прикусил язык едва ли не до крови. Да какая разница, все равно богов не существует.
Молчаливые сестры переместили тело с носилок в гробницу и откинули саван для последнего прощания. Лицо Джейме было умиротворенным, волосы вымыты и расчесаны, раны перевязаны и замазаны воском, краской и пудрой. Гвардейцы Ланнистеров почтительно отдали честь, Пени шмыгнула носом, но Тирион и Бриенна остались неподвижны. Невозможно ни словами, ни действиями выразить то, что кипело у него на душе. Как вообще это вынести?
Тирион словно прирос к полу. Наконец Бриенна шагнула вперед, наклонилась и поцеловала Джейме в лоб. Она выпрямилась и отступила, держась неестественно прямо. Молчаливые сестры, бросив взгляд на Тириона, снова прикрыли лицо Джейме саваном. Септон пробормотал слова благословения, тело опустили в гробницу и закрыли ее каменной плитой. Сыны Воина зажгли свечи, и сверху положили надгробный камень с именем. Тирион почувствовал, что у него подгибаются колени, и он изо всех сил постарался взять себя в руки. Отец пришел бы в ярость, если бы узнал, что Джейме похоронен здесь, а не в Утесе. И на том спасибо. Впрочем, если лорд Тайвин отрекся от обоих сыновей за то, что они запятнали имя Ланнистеров, то он не хотел
Молчаливые сестры, септон, Сыны Воина и гвардейцы удалились. Все было кончено. Пенни, метнув косой взгляд на Тириона, последовала за ними. Бриенна не двинулась с места. Тирион стоял рядом с ней, оба молчали. Наконец карлик заговорил:
– Куда вы собираетесь отправиться теперь, миледи?
– Я принесла присягу Сансе Старк. – Бриенна смотрела прямо перед собой. – Когда она вернется из Хайгардена, со своим новым мужем, - со значением добавила она, - я отправлюсь вместе с ней на Север и буду служить ей, чем смогу.
Тириона задело, что его леди-жена воспользовалась случаем, чтобы заключить второй, более выгодный брак. Впрочем, он не был удивлен, и вряд ли смог бы как-то этому воспрепятствовать, даже если бы захотел. Мы уже и так всем доказали, какая смехотворная из нас получилась пара. К тому же она ясно дала мне понять, что ненавидит меня. Тириону почему-то хотелось, чтобы ему все же предоставили возможность сказать свое слово при расторжении этого брака, особенно учитывая, что при его заключении его мнения тоже никто не спрашивал.
– Желаю леди Сансе и Маслобою всего самого наилучшего, - холодно произнес он. – Надеюсь, она вышла замуж за шута, а то с Уилласом можно умереть со скуки. Теперь мой брат мертв, так что вы можете осчастливить беднягу Уилласа. Вы отлично подходите друг другу.
Бриенна, прищурившись, прожгла его взглядом. Ее горе было так глубоко, что она не готова была воспринимать шутки. На мгновение Тирион всерьез испугался, что воительница его ударит, но она, по-видимому, решив не осквернять могилу своего возлюбленного Джейме, воздержалась.
– Прошу прощения, милорд, - ледяным тоном ответила Бриенна. – Я очень устала. Доброй ночи.
Тирион безмолвно смотрел ей вслед. У него на душе было тяжко, как никогда. Он хотел позвать Бриенну, извиниться, сказать, что он был прав. Или неправ? Кто знает? Никто ничего не знает. Тирион долго стоял в одиночестве. Тем временем незаметно наступила ночь. Наконец он повернулся, собираясь затушить свечи, зажженные Сынами Воина, но передумал и ушел, оставив их гореть в темноте.
Вернувшись в замок, Тирион решил не повторять одну и ту же ошибку дважды, и выпил достаточно вина, чтобы спать беспробудным сном. Он и вправду спал хорошо, но, к его великому неудовольствию, его разбудил гонец, передавший приказ явиться на заседание Малого совета. У Тириона все в голове перемешалось, так что ему стало казаться, что все происшедшее с ним – просто запутанный ночной кошмар, а он по-прежнему Десница короля Джоффри, в особняке его ждет Шая, Бронн проворачивает за него грязные делишки, а Шагга пугает слуг. Но это было не так. Его звала Дейенерис, а не Серсея, и Тирион с мрачным удовлетворением был вынужден признать, что это дорогого стоит. Он натянул на себя одежду и медленно побрел по коридорам Красного замка, терзаемый тяжелым похмельем. Вино поправит дело, дожить бы до конца заседания.
Он добрался до зала заседаний, готовясь к худшему. По крайней мере, Дени удалось сформировать гораздо более эффективный Малый совет, чем был при Серсее (Тириону противно было вспоминать то сборище продажных, косных, никуда не годных подхалимов во главе с Пицелем). В зале присутствовала сама королева, Серый Червь, Марвин, Виктарион («Хотя от него-то какой толк?» - подумал Тирион), и, как ни странно, принц Эйегон и принцесса Арианна. Что ж, Мартеллы издавна были верны Таргариенам, а Рейегар, будучи мужем принцессы Элии, приходился Арианне дядей. Тирион хотел спросить у леди Арианны, что ее родственники сделали с его племянницей, но сомневался, что хочет знать ответ. Он уселся на стул, борясь с ощущением, что все вокруг – просто сон.