Север против Юга
Шрифт:
Утром 9 марта в Джэксонвилл пришло, наконец, известие с театра войны, но, к несчастью, неутешительное для унионистов.
По слухам, конфедератский генерал Ван-Дорн, оттеснив сперва 6 марта войска генерала Кэртиса при Бентонвилле, в Арканзасе, принудил затем федералистов к отступлению. Впрочем, это был только, слух, так как на самом деле серьезных боев не было, а была лишь небольшая стычка с арьергардом одного из корпусов северян, правда, неудачная для федералистов, но несколько дней спустя полностью возмещенная победою при деревушке Пи-Ридже. В
Таковы были новости, собранные Джемсом Бербанком во время совершенного им в этот день обследования левого берега Сент-Джонса.
Некий житель графства Патнам полагал, что обнаружил кое-какие следы похищенных на одном островке Сент-Джонса, в нескольких милях выше Черной бухты. Человек этот слышал накануне ночью чей-то отчаянный крик и сообщил об этом Джемсу Бербанку. Кроме того, около тех же мест видели недавно приспешника Тексара индейца Скуамбо, который плыл по реке в своем челне. Что индеец в челноке действительно проезжал поблизости, подтвердил также один из пассажиров «Шаннона», ехавший из Сент-Огастина и высадившийся на пристани Кэмдлес-Бея.
Джемс Бербанк с Эдвардом Кэрролом и двумя неграми немедленно пустились по указанному следу. Они сели в лодку, поднялись вверх по реке до островка, о котором им говорили, высадились на нем, обследовали несколько рыбачьих хижин, давно уже, очевидно, пустовавших, прошли весь островок из конца в конец и ничего не нашли. В глубине островка, среди почти непроходимой лесной чащи, — никаких следов человеческого присутствия. Не заметно было также, чтобы где-либо к берегу недавно приставала лодка. Скуамбо нигде не было видно: если он и плавал в своей лодке поблизости от островка, то во всяком случае на нем не высаживался.
Итак, поиски и на этот раз ни к чему не привели. Бербанк пришел к убеждению, что он опять пошел по ложному следу.
В этот вечер Джемс Бербанк, Уолтер Стэннард и Эдвард Кэррол собрались, по обыкновению, в холле и толковали о своих неудавшихся поисках. Около девяти часов к ним присоединилась и Алиса, воспользовавшись тем, что миссис Бербанк задремала в своей комнате — вернее ненадолго впала в забытье.
Ночь обещала быть очень темной. Серп луны скрылся уже за горизонтом. Касл-Хаус, плантация и река — все объято было глубокой тишиной. Негры, поместившиеся в уцелевших надворных строениях, собирались ложиться спать. Тишину нарушали только отголоски далекого гула, долетавшего временами из Джэксонвилла, где конфедераты пышно праздновали победу своих войск.
Этот гул тяжкою болью отзывался в сердцах обитателей Касл-Хауса.
— Надо было бы, однако, разузнать поточней, что делается на фронте, — заметил Эдвард Кэррол. — Неужели федералисты в самом деле отказались от занятия Флориды?
— Да, узнать необходимо, — согласился Стэннард. — Невозможно жить дольше в этой тягостной неизвестности.
— Хорошо, —
Но в эту минуту у главного подъезда Касл-Хауса со стороны аллеи, ведущей к берегу Сент-Джонса, кто-то тихонько постучал.
Алиса вскрикнула и побежала к дверям. Джемс Бербанк хотел остановить ее, но она не послушалась.
Стук у дверей повторился, на этот раз громче и настойчивей…
13. В ТЕЧЕНИЕ НЕСКОЛЬКИХ ЧАСОВ
Джемс Бербанк тоже подошел к двери. Он никого не ждал, но подумал, что, может быть, это Джон Брюс приехал из Джэксонвилла с важными вестями от мистера Гарвея.
Постучали в третий раз еще сильнее и нетерпеливее.
— Кто там? — спросил Джемс Бербанк.
— Я!.. Отоприте!..
— Джилберт! — вскричала Алиса.
Она не ошиблась. Джилберт в Кэмдлес-Бее! Он воспользовался, вероятно, счастливой возможностью повидаться с родными и с радостью приехал на несколько часов в Кэмдлес-Бей, ничего, должно быть, не зная о несчастии, обрушившемся на его близких.
В один миг молодой офицер очутился в объятиях отца; вошедший с Джилбертом человек старательно запер за собою дверь.
То был Марс, муж Зермы и преданный матрос лейтенанта Джилберта Бербанка.
Поздоровавшись с отцом, Джилберт обернулся и, увидев Алису, нежно пожал ей руку.
— А матушка? — спросил он. — Где же матушка? Неужели правда, что она тяжело больна?
— Как, разве ты уже знаешь?.. — воскликнул Джемс Бербанк.
— Все знаю. Плантацию опустошили джэксонвиллские бандиты, Касл-Хаус подвергся нападению… но матушка, моя матушка, жива ли она?
Всем стало ясно, почему Джилберт, рискуя жизнью и свободой, приехал в Кэмдлес-Бей.
Вот чем вызван был его приезд.
За день перед тем несколько канонерок эскадры коммодора Дюпона проникли в устье Сент-Джонса, поднялись вверх по реке и принуждены были остановиться, не доходя четырех миль до Джэксонвилла, так как тут начиналась песчаная отмель. Несколько часов спустя на канонерку Стивенса, где Джилберт был старшим офицером, явился какой-то человек, назвавшийся смотрителем при маяке Пабло. Этот человек сообщил о джэксонвиллских событиях, о нападении на Кэмдлес-Бей, о разгоне негров и болезни миссис Бербанк. Легко понять, какое впечатление произвел этот рассказ на Джилберта.
Молодым человеком овладело желание повидаться с матерью. Получив разрешение капитана Стивенса, он сел со своим верным Марсом в гичку и, пользуясь темнотою, никем не замеченный, — как ему казалось, — высадился на берег в полумиле ниже Кэмдлес-Бея, чтобы не высаживаться на пристани, за которой, по всей вероятности, наблюдали лазутчики Тексара.
Бедный юноша! Он не знал, да и не мог знать, что попал в ловушку, расставленную испанцем, которому во что бы то ни стало хотелось добыть потребованное у него судьями доказательство, что Джемс Бербанк имеет тайные сношения с федералистами.