Север в сердце
Шрифт:
Всех женщин, что смогли прийти, я собрала в большом доме через день и рассказала – что произошло с нами в этом походе. Они слушали молча, но я очень хотела, чтобы они поняли главное.
– Из леса на нас выходило не меньше пятидесяти человек. Это значит, что их в стане не меньше двухсот. За мостом у нас даже поста нет, и если эти двести человек, даже и сто, ночью проберутся в наш поселок, всех вас вместе с детьми, спящими, просто собрали, а там, не знаю, в рабство себе, или убили бы тут же, и остались поселок разворовывать.
– Хоть мужики бы
– Если бы их застали в кровати, толку то, что мужики дома? – я знала, что виновата, и знала, что приход южан – совпадение чистой воды, которое могло случиться только в одном проценте случаев. И мне хотелось опустить руки и просто дождаться Бора. Я тысячу раз представила, что он въезжает в поселок с Драсом, старалась сделать эту картинку живой, но, когда вспоминала как стрела торчала из руки Сиги, как кричала Оми, картинка рушилась, как упавший со стола, собранный уже паззл из тысяч частиц.
Сири, жизнь, она вот такая – только, вроде, расслабился и почувствовал, что все получилось, и ты поймал за хвост беззубого волка, как у него находятся копыта, - Севар вышел ко мне на крыльцо, где я думала, и не находила выхода из положения. Дети спали, в поселке было мертвецки тихо, и от этой тишины по спине ползли мурашки.
В это время, вечером вокруг кипела жизнь – все возвращались домой, топились печи и пахло хлебами и мясом. Сейчас, даже дым из труб казался другим – тощим и не пах совершенно.
– Севар, что думаешь, Бор найдет их? – мне нужно было говорить что-то.
– Ты же понимаешь, что они смогут только проверить, только посмотреть издали, или пробраться близко и сразу бежать оттуда, - он готовился к разговору, но сегодня у него не получалось меня успокоить.
– Да, понимаю. Эти люди вышли с факелами прямо на наших охотников, что притаились в лесу, именно они закричали и выдали себя, потому что видели, что шансов у нас не будет, а так, хоть кто-то успеет сбежать.
– А ты вспомни, вспомни, у них только луки были?
– Да я их и не видела, когда я обернулась в последний раз, их еще не было видно из леса, но кто-то из мужчин падал, кто-то держался за руку. Я видела, как Драс упал, но он сначала прошел в нашу сторону пару шагов. И упал.
– Значит, они стреляли из леса. Только, вот, Дар рассказал мне про косулю. За косулями не ходят по пятьдесят человек, Сири. Значит, они перемещались, меняли место. Если это васары, то не похоже на них. Опять же, они по лесам как у себя дома. И с луками у них лучше, чем с топором. Только отчего же их так много? У них станы не больше двадцати человек, они же семьями живут. Внуки уходят собирать свой стан. Братья живут вместе, при них семьи и дети. Лошадей не видела, говоришь?
– Нет, даже не слышала. Проснулись от того, что дежурившие охотники закричали из леса. Они пешком шли. И казалось, что лес от края до края забит людьми с факелами.
Как бы сейчас пригодилась связь! От постов со стороны Сориса не было дыма, говорящего, что поменялась обстановка. Что там с кораблями,
Бор с вызвавшимися в спутники мужчинами вернулись через три недели. Когда в поселке закричали, что приближаются всадники, я словно проснулась от долгого сна, в котором автоматом работала, ела, говорила. Но выбежав на улицу, увидела только троих всадников. Потом поняла, что и так уже не плохо, что вернулись все.
Бор был худ, под глазами, которые провалились так, что его можно было узнать только по волосам, пролегли тени. Юта не дала его трогать, пока не накормит. Долго шептала над ним, словно над маленьким ребенком, пока они втроем медленно, но жадно ели похлебку. Я всматривалась в его лицо, и пыталась найти там ответы на свои вопросы. Он думал, он ел и думал, все время крутя глазами, словно там, за взглядом у себя в голове, просматривал снова и снова увиденную картинку, иногда замирал, будто пришла какая-то мысль.
– Мы привязали лошадей перед тем полем, которое вы пересекли к лесу, где остановились. Прошли его ночью. Проползли почти. Утром осмотрели место стоянки и следы в лесу. Их больше пятидесяти человек, и шли они по лесу как гребень – по пять шагов между собой оставляли. Огни они зажгли, когда охотники их услышали…
– Бор, скажи, скажи, там кто-то остался… Ну, лежать? – я сказала и поняла, что в лесу столько зверья, что в ближайшую ночь растащили бы и живых раненых и мертвых.
– Ничего нет, словно и не было никого, только снег примят под лагерь, - он как будто что-то не договаривал, но не знал – как сказать. – Мы пошли по следам, которые шли потом вдоль леса дальше, на север. Там и людские, и конские, но кони только наши, потому что в лесу лошадей не было – пешком они крались.
– Почему мы не пошли обратно, почему он был против идти сразу назад?
– я вспоминала ту косулю, и думала, что сразу надо было возвращаться, сразу пускаться наутек.
– Нельзя было уйти, не узнав – что это за охотники, Сири. Они бы тогда по вашим следам через неделю пришли, остановились в дне дороги до Зарама, и разведывали бы спокойно. А потом напали бы ночью на поселок, да так, что всех бы положили. Так вот, мы шли по следам. Там и следы крови, но может это из них кто-то ранен был, и следы волокуши – кого-то на шубе или на тканях от юрты тянули. Лошади шли груженые – следы глубокие.
– Вы дошли по следам далеко? Там есть лагерь?
– Там есть целое поселение, Сири, в десяти днях от Зарама есть поселение больше вашего.
– Сильно больше, Бор?
– Пять таких, Сири, но мы видели его далеко. И туман там какой-то даже днем. Вокруг лесов следы охоты, и нам просто повезло, что нас не застали. А может и застали, и наблюдали. Они хорошие охотники, Сири, только это не похоже на васаров.
– Почему?
– Уж больно хорошо обустроен поселок.
– Значит, они могут быть живы?