Север
Шрифт:
От открыл скрипучую дверь, приглашая войти, дал лучину и подмигнул:
— Может, девчонок, а? Или одну?
Север мотнул головой, открыл ближайшую спальню, рухнул на вонючий матрас, в котором наверняка водились клопы или что похуже, и сразу же отрубился.
Но поспать ему не дали. В слух ввинтился полный отчаянья тонкий женский крик. Это уже точно было не пьяное веселье, а его последствия, похоже, предстояло завтра устроить показательную порку.
Злой, как Двурогий, Север выскочил из спальни на улицу.
Все
— Папа, не надо! — Валун шевельнулся, и Север разглядел лежащую на земле девочку. До того она лежала неподвижно. — Папочка!
Поднявшись, она проковыляла к тщедушному, но тот оттолкнул:
— Иди домой, Мышка!
Она упала, схватив его за ноги:
— Не надо! Он тебя убьет. Папа!
— Ну да че ты, Балбес, — проговорил здоровяк знакомым голосом. — Да пусть спасибо скажет, что ее реальный мужик поимел, а не чмошник какой. Гы-гы!
Подойдя ближе, Север узнал в здоровяке свинорылого Швая, тот покосился, но убегать не стал, а зря. Злость захлестнула Луку, он метнулся к Шваю, схватил его за горло, поднял. Свинорылый вспомнил предыдущее сражение и сразу же обмяк, изображая тряпочку, только крякал, видимо, пытаясь как-то оправдаться. Северу хотелось сомкнуть пальцы на горле, чтобы Швай издох, но он сдержался. Требовалась показательная порка. Да и совокупная память императора Маджуро и Эск`Онегута говорила, что правильнее казнить его в назидание, чтобы остальным неповадно было беспредельничать.
— Спасибо, Север Милосердный! — всхлипывая, проговорила девочка.
Тщедушный Балбес, защищавший невинность дочери, обернулся, опустил топор, девочка встала, на вид ей было не больше двенадцати.
— Приведи смотрящего, — обратился Север к нему.
— Так ты здесь главный, — развел руками Балбес.
Швай уже вырубился, но еще дышал, и Север бросил к ногам его обмякшую тушу. Балбес заковылял к харчевне, где визжали и хохотали уже не так яростно, Лука глянул на светлеющий горизонт, обезоружил Швая и веревкой, сдернутой с его же пояса, связал руки у мутанта за спиной. Все это время девочка стояла неподвижно, обхватив себя за плечи.
— Ты можешь идти, Мышка, — сказал Север, не глядя на нее, потому что, стоило бросить взгляд на ее тощее тельце, хотелось размозжить Шваю череп. — То, что произошло, лучше оставить в тайне.
Девочка фыркнула:
— Такое не скроешь, да и всем все равно.
Если в Империи соблюдалась хотя бы видимость благочестия, то тут главенствовали инстинкты и право сильного, так что порядок предстояло наводить очень и очень долго. Сегодня нужно сделать первый шаг, причем обитатели Рванины сами должны вынести приговор Шваю, а тот — попытаться оправдаться.
Вполне
— Прекратить! Заприте его, завтра в полдень состоится суд.
— Точняк! — проорал Швай. — Я ниче такого не… Ах ты гнида!
— Завтра он должен быть в сознании, — проговорил Север, намекая на то, что не возражает против того, чтоб мутанты немного наказали его сами. — Если сдохнет, судить будут уже вас.
Мутанты поволокли Швая в сторону, противоположную жилищу Севера, а он вернулся в свою постель и проспал почти до обеда. Когда столько всего обрушивается, даже метаморфизм нуждается в отдыхе.
Проснулся от того, что солнце светило в лицо. Сперва он услышал доносящийся со всех сторон храп, сип, свист, потом открыл глаза. В комнате были четыре грубо сколоченные лежанки с матрасами, набитыми чем-то мягким. На кровати, стоявшей рядом с Севером, клокотал Йогоро, обнимая близняшку. Дальше валялся Скю со складчатой толстухой. Последнюю кровать занимал Жаба с четырехгрудой Полли. Причем все девицы были голыми.
Зэ спал прямо на полу, свистя ротовой щелью.
Двор страдал от похмелья: отовсюду доносились стоны, слышалось злобное бормотание, мутанты передвигались, как восставшие мертвецы.
Специально для Швая соорудили позорный столб, вокруг которого кривлялись перекошенные детишки, бросающие в свинорылого мелкие камни и куски дерьма.
Паук образовался будто ниоткуда, ткнул в Севера пальцем и вкрадчиво проговорил:
— Часик в радость, любезный! Уже скоро обед, люди ждут казни.
— Думаешь, его приговорят к смерти?
— Таки да! — радостно закивал Паук. — Много нашей крови выпил.
Север спустился в харчевню, где близняшка, то ли Юла, то ли Ула, с перекошенным после вчерашнего лицом предлагала какое-то мясо. Не уточняя, что это, дабы не портить аппетит, Север позавтракал. Мог бы просто впитать метаморфизмом, но, во-первых, использование способности требовало более ценной неорганической энергии Колеса, а во-вторых, больше времени.
Закончив насыщаться «органическими источниками энергии», он поднялся к столбу.
Толпа сползалась медленно, мутанты напоминали сонных мух перед дождем. Они все время зевали, некоторые не могли стоять и сели. Мутанты из самого первого поглощенного рейда, где верховодил покойный Гекко, явились в полном составе, даже Сахарок нарисовался. Всего собралось больше пятидесяти человек, считая подростков. Среди них, ссутулившись, стояла и заплаканная Мышка.
Север хлопнул в ладоши, чтобы все смолкли и слушали. Сурово оглядев всех, проговорил так громко, чтобы все услышали: