Север

Силлов Дмитрий Олегович

Своих соседей справа и слева я не видел — их головы заслоняли горящие светильники. Но что кто-то там висел — это факт. Только какая мне на хрен разница, кто там рядом со мной зафиксирован? Так, от нечего делать головой кручу, потому как двигать конечностями и ерзать на продавленной нижней чакре чертовски больно…

Но Драйв, кажется, сказал «драться»? Я не ослышался?

Наверно, недоумение было написано у меня на лице, потому нейромант пояснил:

— У вас будет шанс. Сегодня вы будете драться в одной большой бочке. Как крысособаки, на выживание. Когда в округе становится слишком много крысособак, и они начинают доставлять неприятности, мы не

охотимся на них. Мы просто отлавливаем десяток, сажаем их в огромную бочку — и через неделю ту бочку открываем. Так вот, самая сильная крысособака, которая сожрала остальных, становится крысособачьим волком, который не может питаться ничем, кроме мяса сородичей. Что, кстати, очень полезно для организма, — мясо представителей твоего собственного племени усваивается лучше всего. А потом мы подумали, что из этого можно сделать неплохое развлечение. И начали собирать разный биологический мусор для еженедельного шоу. Если выживших в бочке останется больше одного, и победитель, и побежденные отправляются обратно в клетку до следующего боя через неделю. Правда, доживают до него не все. Одного мы вот оставили для наглядного примера.

Нейромант картинно указал на труп.

М-да, похоже, этот тип в одном лице и погонщик роботов, и торговец инфой, и местный промоутер развлекательных программ. Берет от жизни все, что успеет захапать. Странно, что до сих пор никто не забрал у этого урода его столь насыщенную жизнь.

— Ты закончил инструктаж? — поинтересовался маркитант.

— Да, полковник, — слегка поклонился Драйв.

— Ну, вроде все в сборе, — подвел итог тот, кого нейромант назвал полковником. — Правда, киборг у тебя сегодня какой-то странный. Ты уверен, что это именно кио?

— Согласно вашему же распоряжению, люди с имплантами считаются биологическим мусором наравне с киборгами, — заметил Драйв. — А этот тип каким-то образом научился взаимодействовать с сервом. И еще у него в черепе есть неизвестное устройство, благодаря которому я могу им управлять…

— А, ладно, — махнул рукой полковник. — Хрен их разберет, этих мутов, каждый месяц откуда-то вылезает новый вид или подвид. Короче, не тяни, пора начинать.

— Ну пора так пора, — улыбнулся Драйв, доставая из кобуры пистолет странной формы. — Не хотите пострелять по живым мишеням?

Полковник скривился как от зубной боли:

— Ты же знаешь, мне больше нравится смотреть, как мутанты убивают друг друга, чем самому стрелять в мутантов.

— Уважаю ваш выбор, — кивнул нейромант. — И я крайне польщен, что вы каждый раз лично проверяете участников моего скромного представления.

А потом я увидел, как Драйв смазался в пространстве. И из этой растянутой кляксы полыхнули несколько коротких вспышек, почти слившихся в одно непрерывное «б-б-б-б-бах». Я лишь успел удивиться — никогда не видел, чтобы человек двигался с такой скоростью и так стрелял! Сам могу кое-что, но чтобы так…

Пуля ударила мне в шею чуть ниже уха. Я удивился снова — зачем бы это нейроманту ни с того ни с сего убивать пленников, если от него только что пришлось выслушивать занудный монолог о какой-то драке? Но почти сразу же поток моих мыслей вдруг резко сорвался в бездонную пропасть, словно поезд, потерпевший крушение. Мрачные стены, светильники, страшные клетки Торквемады смазалась у меня перед глазами вслед за стремительно перемещающимся стрелком, и я понял, что лечу в непроглядную бездну, где точно нет ни проклятого нейроманта, ни маркитантов, ни мутантов… ни дна, до которого мне никогда не удастся долететь…

* * *

Меня

куда-то волокли, причем крайне неаккуратно. Носки моих берцев скребли по земле, порой цепляясь за камни. Неприятное ощущение, как железом по стеклу. Но еще неприятнее было осознание собственной беспомощности. Сознание словно плавало в каком-то отравленном киселе, в который оно плюхнулось сразу же, как выплыло из мрака беспамятства. Тело было словно ватное, перед глазами плясали разноцветно-калейдоскопные пятна, а еще меня тошнило не на шутку. Желудок буквально выворачивало наизнанку. Даже если б я и хотел сдержаться — не получилось бы. Ну я и блеванул.

Меня тряхнуло, что-то мягкое и тяжелое долбануло по затылку.

— Вот сука, новые сапоги уделал! — раздался над моей головой довольно мерзкий голос.

— Сам дурак, — флегматично отозвался второй голос. — После нейротоксина они все блюют. Первого, что ль, тащишь?

— Ну да!

— Учись, молодой. А бить их без толку, энто реакция организьма такая.

— Поубивал бы…

— Да они без тебя щас разберутся. Вот дотащим…

Сквозь звон в ушах после удара по голове я расслышал нарастающий многоголосый шум. Вот черт, как в анекдоте, «куда вы меня тащите, пидорасы?».

Я собрал волю в кулак, поднапрягся… и немного приподнял голову.

Калейдоскоп перед глазами потерял краски, и сквозь бледно-разноцветную муть я разглядел какие-то силуэты… Многоярусные скамейки, расставленные кругом… И на них люди сидят… Много людей… Меня тащат по проходу… Что это? Реально цирк, что ли, с мускулистыми клоунами, которые прут меня на арену, чтобы скинуть башкой вниз на потеху зрителям?

Я уже достаточно оклемался, чтобы разглядеть, куда меня приволокли. Арена в этом цирке и вправду была, только немного странная. Похоже, в это место когда-то угодила ракета. Ушла глубоко в почву и там рванула, в результате чего и образовалась в земле нехилая дыра диаметром с небольшой стадион. Прошло два столетия, и местные жители оборудовали здесь что-то типа амфитеатра. Только арена была опущена вниз метра на три. Скорее всего, ее просто поленились досыпать землей и лишь укрепили стены длинными досками. Получилось сооружение, напоминающее половину гигантской бочки, разрезанной по горизонтали. По идее, зрителям все должно быть видно, стены амфитеатра-воронки достаточно круты. Главное, чтобы сами вниз не посыпались от любопытства.

Я хмыкнул про себя — и скривился от боли. Надо же, щеку прикусил, когда юный маркитант меня по башке огрел. Ладно…

Меня поставили спиной к «бочке», лицом к зрителям. Нелюбезные конвоиры цепко держали меня за руки, а с двух сторон мне в ребра уперлось что-то твердое.

— Дернешься — поджарим как на гриле, — коротко, но доходчиво объяснил мне старший маркитант. Ясно, принято, я вообще парень понятливый. Пытаться рассмотреть, чем собрались меня жарить конвоиры, я не стал. Зато разглядел, что из глубины прохода, откуда меня притащили сюда, еще двое маркитантов тянут длинный шланг. На фига бы он им нужен?

— Дамы и господа! — вдруг заорал кто-то справа от меня. — Итак, сегодня мы начинаем наше традиционное представление. Сегодня вновь биологический мусор будет сражаться друг с другом. Как всегда, правила простые. Их нет! Из бочки выйдет только крысособачий волк, убивший всех остальных. Также напоминаю, что принять участие в битве может любой желающий из присутствующих здесь, но только до того, как будут сделаны все ставки. Поставьте на себя, убейте всех мутантов и станьте самым богатым крысоволком в округе!