Северка
Шрифт:
Грузинская улица. Одноподъездный дом, желтого кирпича, кажется мидовский. Внизу консьержка. К кому? Назвали квартиру и имя.
Проходите. Поднялись на лифте. Выхожу первый, деловито. Впереди стена, в обе стороны коридор. Напротив лифта у стены стоит дяденька в сером. Глаза на секунду задержались на нем и пошли искать номера квартир. В дальней квартире дверь настежь, в коридор падает свет из прихожей. Из двери высунулся человек, посмотрел на нас и сказал тому, что в сером:
– А, еще прибыли, давай их сюда.
Только теперь я заметил у серого человека кокарду на шапке.
– За
– Дяденьки, отпустите нас. Мы – за мир.
– Шпага разрешит все споры, бей, безумствуй и коли. Чем храбрее мушкетеры – тем бодрее короли.
Нас завели в квартиру. Тут уже сидят Гросс и Славка. Капитан в штатском, тот, что высовывался, расспрашивает их о чем-то. Мы с
Мишкой стоим, молчим, ничего не понимаем. Огляделся. Квартира богатая – стенки, мягкая мебель, аппаратура, обои из пластика в красно-белую полоску, тут и там блоки сигарет 'Кент' и 'Мальборо'.
В сосисочной к Гроссу и Славке прилип мальчик, ровесник, угостил пивом, ребята с удовольствием выпили за чужой счет. Потом этот мальчик пригласил ребят к себе, продолжить. Приехали, врубили музыку, еще выпили. Мальчик – хозяин отключился. Соседи по площадке вызвали милицию – им мешала музыка. Выяснилось, что квартира чужая, какого-то босса, а мальчик – его гей.
Нас повезли в отделение. Для Мишки не оказалось места в машине, думали посадить его в собачник. Капитан отпустил Мишку и объяснил, как добраться троллейбусом. Сидим в грязном приемнике, в отделении.
Нам с Мишкой вопросов не задают, мы ничего не знаем. Расспрашивают
Гросса и Славку. Дежурный обзвонил отделения по месту нашего жительства, справляясь о каждом. Капитан извинился, и нас отпустили.
Мы вышли на морозный вечер. К метро шли пешком, вспоминая историю.
Вспомнили, что у Мишки осталась бутылка красного. Зашли в ближайший сквер, курим, пьем из горлышка. Курим 'Кент'. Из той квартиры. Там его блоками. А Славка успел напихать их в пачку из-под 'Пегаса'.
Столом для нашей бутылки служит Славкин желтый дипломат. На нем навсегда осталось красное кольцо от донышка.
Началась кампания по борьбе с Солженицыным. Умные люди, патриоты родины писали в газетах, что он отщепенец, диссидент. Да, нехороший, наверное, человек, если о нем так пишет 'Правда'. Никто в институте, да и родственники ничего не слышали о нем и не читали его книг.
В 83-м умер Леонид Брежнев, генеральный секретарь КПСС. Страна стояла в минуте молчания, в институте мы прервали занятия, стоял транспорт на Автозаводской, завод гудел.
В начале шестого курса будущие выпускники начали готовить материалы для диплома. Я работаю в преуспевающем отделе электроавтоматики. Здесь много сильных специалистов, любящих свою работу и виртуозно выполняющих ее. Два ведущих конструктора выполняют ежемесячный план на четыреста процентов! Электрические схемы управления линиями и станками разрабатывают на микросхемах
'логика-И'. Для диплома можно заполучить великолепных консультантов и написать такой диплом, который будет реально внедрен. Это особо приветствуется
Intel-8080. Через маму нашел переводчицу, заплатил. ('интерфейс' она перевела как 'поверхность раздела'). Подыскать отечественные аналоги для американских микросхем несложно. Наша электронная промышленность просто напрямую копирует микросхемы всех ведущих мировых производителей, не только Интеловские. Только нумерация микросхем у нас своя.
Начертил свою одноплатную микро-ЭВМ: принципиальную схему, весьма непринципиальную и схему печатной платы. Сдул из импортной книги программу на ассемблере. Ассемблером уже владею, могу объяснить, как работает программа. Мне все это жутко понравилось. Это был первый шаг к вычислительной технике. Защитился без проблем – в стране еще не делают микро-ЭВМ, на нашей кафедре этими вопросами не владеют, задавали общие вопросы. Нам раздали дипломы и значки. Значки мы опустили в кружку и залили шампанским.
Вороново
Каждое лето, начиная со второго курса, мы с мамой и Димкой ездим в вороновский пансионат. Большую часть времени здесь я провожу один, готовлюсь к сессии, а потом отдыхаю до конца лета. Пансионат в нашем распоряжении на три летних месяца. Номер стоит рубль в день.
Питаться можно самостоятельно, или в столовой, предварительно заказав еду в любом количестве. Пансионат госплановский, а не совминовский. По неизвестным причинам давать путевки в него стали совминовцам. Для госплановцев Вороново – дом отдыха. Они приезжают сюда на выходные или берут путевку на двадцать один день. Путевка стоит около десятки в день, включая питание. А нам – рубль, плюс три на питание – за глаза хватит.
Госплановцы дорожат полученной путевкой и каждым деньком. На выходные после работы из Москвы их отвозит автобус за 65 копеек. А наши автобусы идут в Вороново с Красной площади ежедневно, проезд -
30 копеек. Если забыл заплатить, никто не вспомнит об этом. Сесть в автобус может любой человек, вопросов никто не задает. В автобусе едут друзья отдыхающих, любовницы. Если сидячих мест не осталось, откуда ни возьмись, из-за храма Василия Блаженного появляется дополнительный автобус. Каждое буднее утро совминовский автобус возвращается из Вороново в Москву. К восьми тридцати он на Красной площади. Кому удобно, выходят по пути у ближайших станций метро.
Добраться до Вороново можно и рейсовым автобусом от метро Калужская.
Проезд стоит 65 копеек. Это для тех, кто опоздал на совминовский или едет в выходной день. Рейсовый плотно набит, он часто останавливается и с одышкой преодолевает пригорки. Такси от
Калужской стоит 12 рублей (по три рубля с человека).
Пансионат расположен в шестидесяти километрах от Москвы. Если, отъехав километров тридцать, обернуться назад, можно увидеть в небе над Москвой коричнево-желтое вытянутое облако. Самого города не видно, облако подсказывает, где он.