Северо-Запад
Шрифт:
— От жгучей воды, думаю, там тоже не откажутся, — хмыкнула кио. — Как я понимаю, ты не прочь туда отправиться. Остается выяснить, на кой оно надо мне, Фыфу и Снайперу. Про обезьянку я молчу, ей куда Снайпер скажет, туда она и побежит.
Я прикрыл ладонью рот юной нео, предупреждая рычание. Рут дернулась было, но тут же успокоилась — держал я крепко, и она предпочла остаться на месте, даже немного сильнее прижалась ко мне. Черт, возможно, Настя не так уж и неправа…
— П-поясню, — не очень уверенно сказал Фыф. — Что ты, что я, что С-снайпер — отверженные. Не
Думаю, Фыф немного погорячился, махнув почти пол-литру спирта. Но идею он двигал верную, почти созвучную моим представлениям о выживании способного одиночки в любом из миров.
— Вполне, — кивнула Настя.
— Т-так вот, — продолжал Фыф. — Нам к-кремлевские вообще никаким боком. Ккак и мы им. Тем более что крепость у нас теперь своя есть. Ик… Но с соседями надо жить дружно. П-плюс дружбу и торговлю налаживать. Одними к-кормовыми нам замок не удержать. Значит, что?
— Привозим соседям порох и оружие, взамен получаем дружбу с Кремлем, — сказал я. — Глядишь, договоримся о том, чтобы нанять у них дружину витязей для охраны Бутырки.
— Хммм, — почесала переносицу Настя. — Логично. Хоть и не доверяю я наемникам.
— Я тоже, — сказал я, припомнив свой недавний опыт. — Но на первое время без этого, похоже, не обойтись. Теперь вопрос второй. Кто пойдет на северо-запад.
— Я, — сказала Рут, убрав мою ладонь с мордочки. И уточнила: — С тобой.
Я покачал головой.
— Ты останешься здесь, с Фыфом.
— А м-меня не берете, что ль?
Единственный глаз мутанта округлился от возмущения.
— Кто кормовыми управлять будет, если руконоги или нео на стены полезут? — сказал я. — Придется тебе остаться стеречь клад. И ты, Рут, ему в этом поможешь.
— Бросаешь меня, да? — тихо спросила нео. — Ты меня не любишь потому, что я не такая, как женщины твоего племени?
Я не ответил.
— Ну я, понятно, пойду, — пожал плечами Данила. — Это вообще не обсуждается.
— И ты останешься, — сказал я. — И Настя. Фыф не железный, ему спать тоже надо. И кто тогда будет стены охранять? Короче, друзья мои, сидите здесь и берегите золото. Оно сейчас, можно сказать, залог нашего успеха. Крепость захватили вы, клад нашли вы, дайте уж и мне внести свою долю в общий котел. Да и потом мне не привыкать одному шататься по зараженным территориям.
— Ну ты и речь толкнул, — пьяно тряхнул глазными отростками Фыф. — Тебе б не по паукам из пушки стрелять, а к-книжки писать.
— Уже, — хмыкнул я. — Аж четыре тома мемуаров. Глядишь, на северо-запад схожу — и пятый появится.
— Ты только возвращайся быстрее, писатель, — вполне серьезно сказала Настя. — А то мы тут озвереем сидеть на этих стенах.
— Постараюсь, — сказал я.
Но, поскольку устал я как собака, да и дело шло к вечеру, мой поход как-то сам собой отложился на завтра. Перед отбоем мы быстренько распределили обязанности. Несколько протрезвевший Фыф заруливал кормовыми. Выпустил
— Чистый белок! — сообщил мне шам, чавкая чем-то подозрительно желтым. — Попробуешь?
Я отказался. В свое время нас учили есть гусениц и членистоногих по программе выживания, но все-таки я всегда предпочитал насекомым сухпай, а сухпаю — хорошую отбивную.
Данила отмывал кольчугу и штаны в бочке с водой. Настя, горюя об отсутствии патронов к АК, точила палаш. Рут же сбегала куда-то с трофейным копьем руконога и минут через пять приволокла тушку неопознанной щекастой твари величиной с большую собаку.
— Хоммут, — сказала она. — Можно есть.
И принялась сноровисто сдирать с твари шкуру.
Я выразил сомнения по поводу питательных качеств подозрительного мутанта, но Данила заверил меня, что это просто сильно разожравшийся хомяк. Живет в глубоких норах, из которых хрен его чем выковыришь. Только нео умеют на них охотиться. Чуют, когда вонючий хомяк-мутант чешет подземным ходом по своим делам близко к поверхности, и бьют его копьем прямо сквозь землю. Рут, слыша все это, аж надулась от гордости.
Быстро покончив со шкурой, юная нео выпотрошила тушку, насадила ее на палку и моей зажигалкой развела костер (пояснила — чтоб не мучиться с лучком и жилкой, добывая огонь трением). При этом общались мы вполне нормально, словно и не было ее последнего вопроса, на который у меня не нашлось ответа. Ну и отлично, что Рут слегка повеселела и забыла за охотой и стряпней об этом моменте, весьма щекотливом для меня. Хорошо бы, если б навсегда.
Через несколько минут хомяк уже жарился на рогульках, распространяя вокруг весьма аппетитный запах жаркого. Которое, как известно, лучше сухпая.
Кулинаром Рут оказалась отменным. Слюнями жаркое не мазала, а побегала по двору, сорвала какую-то травку, пару корешков выкопала, перетерла это все в ладошках над хомячьей тушей — и запах стал еще соблазнительнее. На вкус мясо оказалось тоже очень ничего. В пять ртов хомяка мы захомячили очень быстро.
— Кое-кто вроде как может в пищу любую органику употреблять, включая древесные опилки, — проворчал Фыф, когда от ужина остались одни кости. — Так чем такое мясо точить, пошла б деревья погрызла, что ли. Они летом-то со-очные, пальчики оближешь.
— Кусок хомятины зажал? — лениво спросила Настя. Она сейчас расслабленно валялась у костра и ковыряла в белоснежных зубах заостренной веточкой. — Жлоб ты, Фыф, и зануда к тому же. Не зря тебя шамы со своего острова выперли.
— Хе-х, — крякнул Фыф. — Я уж молчу о некоторых, кого из Башни Мозга попросили. Судя по ее названию, безмозглых там не держат.
— И не надоело вам собачиться? — зевнул Данила. — Если вас разлучить, вы ж друг без друга погибнете. Прибьют вас поодиночке за языки, и воинские таланты не помогут. Рут вон, бедная, на ваш стёб только обижается и рычит. Думаю, у остальных выживших на всей Земле будет та же реакция. Кстати, может, это любовь?