Северус
Шрифт:
— А ты шутник, ха-ха, — староста снова сел в ванну. – Испугал меня. Лорд Малфой не я, а сиятельный Абраксас, смотри, больше не перепутай!
— Так я не понял, что за проблема с женитьбой? Невеста не нравится?
— Ну почему не нравится? Нарцисса красивая, но я не хочу!
— Ага. Раз Нарцисса красивая, а с этим сложно поспорить, но ты не хочешь - значит,
— Есть, — признался Люциус. – Алиса Рейвен. А Нарциссе, между прочим, тоже другой нравится. И вообще, мне кажется, что это извращение, когда муж с женой друг на друга похожи. Как будто с сестрой спать собираешься, — Люциус обхватил руками голову. – Мерлин, кому я это говорю? Ребенку!
— А Нарциссе, похоже, нравится кто-то более брутальный, чем изящный ты? – проигнорировав «ребенка», спросил Ворон.
— Фрэнк Лонгботтом, — просто ответил Люциус и закрыл глаза, собираясь снова уснуть.
— А в чем проблема-то? Вы все из достойных семей происходите. Почему бы вам не озвучить свои предпочтения?
— Давний сговор между Малфоями и Блэками. К тому же, они гриффиндорцы!
— И что? Я дурею с вашей логики, — всплеснул руками Ворон.
— Ты ничего не понимаешь, — веско произнес Люциус, приоткрыв один глаз.
— Куда уж мне понять-то, — процедил Ворон сквозь зубы, а вслух добавил: - Тогда не выделывайся, женись, и все дела.
— Да женюсь я, никуда я не денусь. Но я не хочу!
— Тогда не женись! – рявкнул Ворон. Ему уже надоел пьяный староста, который все никак не освобождал ему ванну.
— Не могу, ты же знаешь, что не могу.
— Тьфу, — сплюнул Ворон. – Бедненькие, несчастненькие, ну так сбегите! Гретна Грин вам в помощь.
— Что нам в помощь? – Люциус сел и уставился на валета.
— Гретна Грин. Ты что, не знаешь? Деревушка на юге Шотландии, как раз для таких, как вы. Там женят вот таких вот нерешительных - денюжку отдашь, и все.
— И магов тоже? – глаза Люциуса загорелись каким-то ненормальным энтузиазмом.
— Да, скорее всего, это для магов и было придумано, потому что обряд не служитель церкви проводит, а какой-то кузнец, — Ворон нахмурился, вспоминая все, что читал о Гретна Грин.
— А то, что мы несовершеннолетние? То
— Да там без разницы, по-моему, — внезапно Ворон осекся и уставился на целеустремленно вылезающего из ванны Люциуса. – Ты что задумал? Даже не мечтай! Забудь, что я тебе наговорил! – валет побежал за шустрым старостой, который уже успел пройти в комнату.
Тот тем временем, пошатываясь, добрел до прикроватного столика и схватил лежащую на нем тетрадь. Ворон проклял свой длинный язык и всех демонов, которые постоянно за него тянули. Люциус посмотрел на чистые страницы странного артефакта, который Ворон накануне еще раз проверил перед сном на наличие чар, но так ничего и не обнаружил.
— Ага - то, что нужно! – Люциус попытался вырвать несколько листов, но у него предсказуемо не получилось.
— Люц, прекрати, — Ворон суматошно носился вокруг старосты, пытаясь вырвать у него тетрадь. – Тебя наследства лишат!
— Не лишат, — Люциус вырвал источник чистых листов у слабого, заметно уступающего ему в силе мальчика и плюхнулся на кровать. – Я единственный ребенок. — Он поднялся и обвел мутным взглядом комнату.
— Оставь в покое тетрадь! Если тебе нужно что-то написать, найди пергамент, — попытался достучаться до Люциуса Ворон, втайне надеясь, что когда староста выйдет из комнаты, то сразу же будет обнаружен, и с ним проведут воспитательную беседу - возможно, что и ремнем, несмотря на его почти-совершеннолетие.
Будь Люциус хоть немного трезвее, он, скорее всего, оставил бы невырывающиеся листы в покое и пошел бы искать пергамент. Однако будь он трезвее, то этой ситуации вообще не возникло бы.
— Вот еще, — фыркнул блондин. – Где же это? Где-то в этой комнате было, — он целенаправленно пополз по кровати, ощупывая спинки. Раздался щелчок, и в изголовье появилась неприметная ниша-тайник. – Ага! Вот ты где! – заорал Люциус, вытаскивая из ниши странного вида кинжал. – Любую пакость убивает. Гоблины делали, — он любовно погладил рукоять. – Закален в адском пламени и пропитан ядом виверны. Вещь!
— Вещь, — убито согласился Ворон, глядя, как блондинистый вандал вырезает страницы из артефактной тетрадки, которую он так и не успел изучить.
В какой-то момент ему показалось, что тетрадь начала сопротивляться столь варварскому с ней обращению. Она резко дергалась, пыталась захлопнуться и, кажется, даже обжигала Люциусу пальцы. Толку, правда, от этого не было никакого. Люциус только сквернословил - и продолжал делать свое черное дело, придавив своенравную вещь коленом к полу, на котором он вместе с тетрадью в итоге оказался. Наконец ему удалось отрезать столь необходимые ему страницы до середины, и сразу после этого тетрадь прекратила сопротивляться. Дело у старосты пошло гораздо быстрее.