Сеятель бурь

Свержин Владимир Игоревич

– О, Капитан! — следуя моему взору, прокомментировал Лис. – Сдается мне, что выпирающие из декольте крупные приятности грозят нам еще более крупными неприятностями. Береги голову, похоже, у этой мадам дома стены увешаны очень милыми сувенирами с развесистыми оленьими рогами и прощальной улыбкой на губах.

Я сдержанно поклонился, заученно подавая требовательно ждущей даме руку.

– Неужели, граф, вы на меня по-прежнему дуетесь?

– О нет, я и думать забыл о тех днях! – Уже произнеся эти слова, я понял,

что сморозил полнейшую глупость.

– Вот как? – Пальцы корсиканки едва не впились в мою ладонь.

– Капитан, ты шо, с переполоху забыл азбуку тривиального охмурёжа? Да она ж тебя счас со шпорами схарчит и даже подковки с сапог не выплюнет. Давай валяй на полную, типа, все кануло в минулое, изгладилось, истерлось, и только ваш нежный облик будит меня по ночам до полного изнеможения. — Сергей явно намеревался продолжить детальное описание терзаний моей измученной души, но тут в дверь библиотеки без стука вломился Протвиц.

– Йоган, ты шо, еще тут? – наблюдая появление сыщика, удивился мой напарник. – А как же твой подопечный, он же уйдет из-под опеки! За это время Бони с его темпами обработает бригаду-другую гвардии да плюс дипломатический корпус без нашего, можно сказать, всевидящего ока. Прекращай шляться где ни попадя! Не блымай очами, ступай на работу!

– Я только хотел сказать, господин Лис, – досадуя от необходимости вести беседы с неучтивым графским секретарем, едва двигая губами, вымолвил Протвиц, – что на лестнице минуту назад я столкнулся с неким человеком…

– Уже хорошо, – не дал ему закончить Сергей. – Некоторые тут с призраками встречаются.

– Этот человек знаком мне по Вене.

– Ну и шо с того? – Мой друг в недоумении развел руками. – Мы с тобой ведь тоже не в туманном Сингапуре познакомились.

– Сей господин встречался с неким Джоном Морстоном, британским негоциантом, а данный торговец известен венской полиции как тайный соглядатай британской секретной службы.

– Ты не Конрада, часом, имеешь в виду? – насторожился Лис.

– О нет, что вы! Я говорю о некоем докторе Роджерсоне.

– Тю! Вот ты открыл Америку через форточку! – отмахнулся мой напарник. – Понятное дело, встречался. Роджерсон с кем только не встречался, он медицинское светило, лейб-медик императора. А кроме того, эмигрант, кажется, шотландский. Шо уж он, по-твоему, с земляком на родном языке почирикать не может?

– Но этот земляк – тайный агент короля Георга!

– Слушай, Ганс, у тебя от полицейской службы уже мозги набекрень, как та шапка у казака! Пора на отдых, надо беречь себя, лечиться гальванической батареей, магнетизмом опять же, – с деланным сочувствием покачал головой мой не слишком жалующий полицию секретарь. – Вот скажи мне, этот самый Морстон шо, ходит по улице с табличкой «Я – английский шпион»?

– Нет, конечно! Однако я видел его личное дело в архиве полицай-президента.

– И шо, в этот момент доктор Роджерсон стоял у тебя за плечом и подсматривал? Роднуля, ты сам прикинь, этот Айболит, в смысле – эскулап, один из самых популярных и грамотных лекарей столицы. То, шо он согласился наблюдать, как заживает рана Мюнхгаузена, – это просто удача.

А вообще-то он ставит клистиры всем светским львам и вычесывает блох из шерсти львиц. У него, между прочим, сам император среди клиентов!

– Стоп! — Я перебил Лиса.

– В каком смысле – стоп? – оторопело переспросил Сергей.

– Перестань клевать Протвица, здесь весьма неприятная история получается.

– То есть?

– Совсем недавно граф Литта приватно сообщил мне, что государь смертельно болен, что у него воспаление мозга и Роджерсон для смягчения боли поит его маковым отваром.

– Ни фига себе! – восхитился Лис. – Это ж получается, шо пока мы тут, как тот рыбак у синего моря, плетем сети, Пашу банально посадили на дозу?

– Выходит, так, – нехотя согласился я.

– Вот-вот, а там, глядишь, и до передозировки недалеко. Главное, все шито-крыто! Хто ж будет оспаривать диагноз пейб-медика? Знаешь шо, Йоган, я тут пораскинул мозгами из стороны в сторону и вот как тебе скажу. Может, Роджерсон и не при делах, а может, и в теме по самую макушку, и если твои подозрения верны, то нам это ученое светило будет стоить не одного теплового удара, так шо, как это у вас говорится, наблюдать за ним неотлучно. Бонапарта пока оставь в покое, ты на него и так накопал столько, шо лопатой не разгребешь. Капитан, я те говорю, мы занимаемся полной хренотенью. Не знаю, как сыскари на пути такого потока информации решето ставят, а у меня уже в башке полный чайник, того и гляди пар из носа пойдет.

– Граф, вы совсем не слушаете! – не скрывая раздражения, возмущенно бросила Каролина, выводя меня из долгой задумчивости.

– Прошу извинить, сударыня, – я виновато улыбнулся красавице, – я невольно размышлял о превратностях судьбы, так необычайно столкнувшей нас.

– Мой брат говорит, что судьба – любовница победителя.

– Быть может, быть может. Ему виднее, – рассеянно ответил я.

– Однако вы немногословны, – надула губки прелестница. – Разве уж я так досадила вам, что мои бесхитростные заблуждения лишили ваше сиятельство былой учтивости? Или же то, что вы могли позволить по отношению к скромной жене негоцианта по дороге в Вену, непозволительно по отношению к супруге маршала Франции?

– А разве я себе что-то позволил? – изумился я. Музыка стихла, давая танцующим перевести дух, и Каролина распахнула веер.

– Как здесь душно, граф, вы не находите? – сменила тему мадам Дезе.

– Отнюдь. – Я протянул Каролине руку, чтобы отвести ее к месту. Она легко оперлась на нее и… ах, с чувством рухнула мне в объятия, деланно лишаясь этих самых чувств.

– Воды! Воды! Воздуха! Принесите нюхательную соль! Немедленно следует послать за доктором Роджерсоном! – услышал я вокруг, продолжая удерживать картинно повисшую красотку.