Сейф дьявола

На город надвигалась гроза. Ее передовой фронт уже в полную силу бушевал над северными пригородами столицы — не пройдет и четверти часа, как ливень достигнет центра Праги.

Подполковник Гумл увидел мрачную тучу, выходя из здания министерства. Всю вторую половину дня он провел в своем кабинете, обрабатывая материалы проверки одного из инженерно-саперных полков, и, сидя за столом, не знал, куда спрятаться от назойливых солнечных лучей. Поэтому твердо

решил, что вечером, когда хоть немного спадет августовская жара, плюнет на неторопливый трамвай и наконец-то пойдет домой пешком. Мысленно он представлял, как поднимется на Петршин, потом спустится к Смихову, на мост Палацкого, и далее, минуя Вышеград, зашагает к дому.

Йозеф Гумл собирался осуществить свой «терренкур», как он называл этот пешеходный маршрут, всю прошлую неделю, точнее, с того момента, как его сын Иван в составе альпинистского студенческого отряда отправился в Итальянские Альпы, а жена решила провести две оставшиеся недели отпуска у своей матери в районе города Либерец. Однако всякий раз что-то мешало подполковнику осуществить свое намерение: в понедельник — дождливая погода, во вторник — начальник задержал на службе, в среду — коллега затащил на стадион, где армейская футбольная команда «Дукля» играла последний отборочный матч на звание чемпиона лиги. Так выполнение плана все отодвигалось. Ну а в пятницу он поехал к жене.

И вот сегодня, когда казалось, ничто не может помешать ему совершить эту долгожданную прогулку, погода вновь была против него. Резким порывом ветра у него чуть не сорвало с головы фуражку. Не раздумывая больше ни минуты, Гумл поспешил к Центральному дому армии. «Ну что ж, ничего не поделаешь, — успокаивал он себя, — поужинаю, а заодно и пережду непогоду». Однако, войдя в ресторан, понял, что его идея неоригинальна: свободных мест не было, по крайней мере, так ему показалось.

Не зная, что предпринять, подполковник остановился у двери и стал разглядывать счастливчиков, сидевших за столиками: вдруг попадется на глаза знакомый, тогда можно будет к нему подсесть. Но и тут его ждала неудача. Гумл уже хотел было уходить, как вдруг его заметил официант и предложил место в глубине зала.

Это оказался столик на двоих. Гумл поздоровался с мужчиной, уткнувшимся в газету, и попросил разрешения занять свободный стул. Еще не получив ответа, он узнал в мужчине хирурга из Центрального военного госпиталя, который полтора года назад оперировал его.

— Пожалуйста, — строгим голосом ответил мужчина, не отрывая взгляда от газеты.

— Я понимаю, доктор, что вам было бы приятнее на этом месте видеть существо более привлекательное, чем я, но уверяю, у этого столика я оказался по не зависящим от меня обстоятельствам, как, впрочем, и у вас в госпитале…

Узнав бывшего пациента, доктор заулыбался и сердечно пожал ему руку:

— Здравия желаю, товарищ подполковник!

— С вашей легкой руки сейчас грех жаловаться на здоровье, — пошутил Гумл.

— Нет, серьезно, как ваш желудок?

— Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, но с того дня, как я выписался, он меня не беспокоит.

— Приятно слышать. Если мне не изменяет память, вам очень не хотелось ложиться на операцию.

— Совершенно верно.

— Но теперь, я надеюсь, вы не раскаиваетесь, что согласились?

— Естественно.

— В вашем случае это

было самое разумное решение.

— Радикальное, но не самое разумное, как говорил начальник терапевтического отделения, где врачи сделали все возможное, чтобы спасти меня. Однако они опасались, что через полгода я опять попаду к ним, и потому решили передать меня в ваши руки.

— Главное, что вы не жалеете об этом…

В это время сверкнула молния, раздались оглушительные раскаты грома и за окнами встала сплошная стена дождя. Светловолосая официантка включила свет в зале и подошла к их столику с меню. Доктор ограничился недопитым черным кофе, а подполковник Гумл заказал жаркое из вырезки и пльзенское пиво.

— Вы все еще возитесь со всевозможными дьявольскими устройствами, взрывающимися раньше, чем сапер сумеет их рассмотреть? — поинтересовался доктор Дворжачек.

— Иногда.

— Неужели только иногда?

— Ну, если быть точным, то почти постоянно.

— Около полугода назад я читал о вас интересный репортаж, кажется, в журнале «АБЦ вояка». Очень хорошо там о вас написали.

Гумл махнул рукой:

— Как будто вы не знаете этих журналистов! Они насочиняют такого, что не снилось самому Андерсену.

— Полностью с вами согласен: знавал несколько таких «сказочников».

Доктор Дворжачек окончательно отложил в сторону газету, провел рукой по остаткам своей когда-то пышной шевелюры и продолжил атаку на журналистскую братию:

— На днях одна такая корреспондентка умоляла нас разрешить ей присутствовать на операции. Якобы для большей достоверности статьи. Конечно, большой радости от такой просьбы мы не испытывали, но в конце концов пошли ей навстречу. И, бог мой, как она потом все это описала! Обычная операция по поводу аппендицита под ее пером превратилась в героическую борьбу персонала за жизнь больного. Хорошо, догадалась показать мне свою писанину. Я раскритиковал ее опус от первого до последнего слова. К счастью для читателей, да и к нашему тоже, статья эта так и не увидела свет.

Подполковник рассмеялся:

— То же самое было и с репортажем о нашей работе в Загорском заповеднике. Но, к сожалению, у меня не было возможности прочитать его перед опубликованием, иначе я поступил бы точно так же.

— И совершили бы большую ошибку. В том репортаже не было ничего такого, за что бы вам пришлось краснеть.

— Для меня это был тоже рядовой случай, каких за двадцать лет службы просто не сосчитать. Кроме того, я был там не один. Со мной работали более двадцати человек, в основном солдаты срочной службы, молодые ребята, которым пришлось с миноискателями в буквальном смысле слова облазить весь район по нескольку раз из конца в конец. И большую часть мин, которые пролежали в земле все эти годы, обнаружили именно они.

— Я понимаю вас, но ведь в том репортаже было сказано, что все обнаруженные мины вытащил из земли, а потом обезвредил лично подполковник Гумл.

— Я повторяю, что случай этот был в общем-то ординарный, как для вас, скажем, операция аппендицита. Хотя мне, надо сознаться, даже самая простая операция кажется чудом, как, наверное, той несчастной журналистке.

— Ну, это понятно, ведь вы не специалист. Но если бы вы занимались медициной серьезно, то в подобной операции не увидели бы ничего необыкновенного.