Сейф
Шрифт:
– Ну прости, я уже давно на пенсии, а визитки ещё остались. Телефон на ней мой, я не меняла. Бери.
– Хорошо, – не переставая улыбаться, я убрал визитку в карман.
– Ну, ладно. Пойду уже, меня дочь на машине привезла. Заждалась уже, наверное. И это… ты маму на каком кладбище похоронил? Я бы навестить хотела…
– Не беспокойтесь, Людмила Леонтьевна. Я вам на телефон на днях всё пришлю. И адрес кладбища, и номер участка и даже скрин карты сделаю. Не заблудитесь.
– Ой, спасибо! – ответила она.
– Навестите. Мама рада бы была,
– Хорошо, Вова. А ты поживи, поживи тут. Подъезд хороший.
– Я посмотрю, может, поживу, может, продам потом. А эта ваша квартира, она же трехкомнатная, вроде? – я понимал, что своими вопросами я просто тяну время.
– Ну, да!
– Везёт вам, трёхкомнатная в центре города стоит без дела, мечта! Ладно, спасибо вам, рад был увидеть!
– И я, – любезно кивнула Людмила и начала спускаться.
Третья встреча. Хоть эта и самая приятная, но… я тут же осознал, что поднимался на свой этаж дольше, чем сюда ехал. Доберусь ли я когда-нибудь уже до своей квартиры или нет?
– А, да, Людмила Леонтьевна, стойте! – я помчался вниз, но благо она ещё не вышла из подъезда, услышала меня и остановилась на первом этаже.
– Да, Вовочка?
– Слушайте, я тут почтовые ящики увидел… – слегка запыхавшись, сказал я.
– А-а… – засмеялась Людмила. – Про них тут все приезжие спрашивают. Пользуйся тем, который новый. Почту и квитанции в него суют.
– Да, я это уже понял. Только почему старые-то остались?
– Ой, тут целая история, – усмехнулась соседка. – Мастера их почему-то демонтировать не смогли, когда полгода назад тут ремонт делали. Сказали, коробка вмурована в стену, представляешь?
– Нормально так в СССР дома строили, – хихикнул я. – На века!
– И, как они сказали, крепёжные болты там от этого короба аж наружу выходят, с уличной стороны стены закручены гайками и заложены кирпичом.
– Но зачем почтовые ящики так вмуровывать? – удивился я.
Людмила Леонтьевна приблизилась к моему уху:
– Это загадка! – интригующе прошептала она. – Мастера с ними неделю возились, и ничего. Потом плюнули, закрасили и так оставили.
– А сбить или болгаркой спилить до них не дошло? – усмехнулся я.
– Пилили, но срезать не смогли, – сухо ответила Людмила. – Били тоже, что только не делали. Без толку!
От этой информации я даже немного занервничал, но всё равно пошутил:
– Дед бил, бил – не разбил, да? Как в той сказке…
– Именно!
– Но это более чем странно, – не поверил я. – Коробка что, из титана, раз её болгарка не взяла?
– Понятия не имею, – усмехнулась мамина соседка. – Ну ладно, удачи тебе, Вовочка! Теперь точно побегу…
– Хорошо! – попрощался я, но остался в полном недоумении.
Обратно на свой этаж я поднимался быстро, без желания кого-либо ещё встретить. Хватит на сегодня! Лестница, одна, другая. И вот, наконец, передо мной показалась железная дверь маминой однушки. По центру площадки, с деревянной резной окантовкой. Хоть дверь я и поставил маме новую, но окантовку убирать не стал, очень уж красиво
Глава 4
За дверью показалась девушка. Только видел я её пока краем глаза, старался не отвлекаться от открытия замка. Но чувствовал, как даже это полуразглядывание уже доставляло мне огромное удовольствие.
Худая, среднего роста, красивая. Последнее моё либидо подметило даже раньше, чем глаза. Создалось ощущение, что я не скосил сейчас на неё свои окуляры, и это не боковое зрение, а у меня на левом виске вырос третий глаз, и я рассматривал эту девушку им, не отвлекаясь от своих основных дел. И мне этого пока хватало. Ноги стройные, загорелые, с золотистым блеском, изумительно. Про такие ножки говорят – как у лани. Просто произведение искусства.
Девушка была в коротких джинсовых шортиках с широким кожаным поясом и обута в кроссовки. Поверх щиколоток ножки слегка замараны в уличной пыли. Похоже, она недавно с улицы, но снова уходит. Признаюсь, красотка уже произвела на меня впечатление в первые секунды визуального контакта. Каре до плеч, волосы пшеничного цвета, не блондинка, что тоже порадовало. Легкий полупрозрачный топик, выделяющий грудь, оголяющий плечики и полностью открывающий плоский животик.
Девушка сразу заметила меня и будто специально распахнула дверь шире, а далее, имитируя суету, тоже краем глаза или глаз старалась меня разглядеть. Её интерес ко мне я не видел, просто чувствовал. Ментально ли, шестым чувством, подсознанием или третьим глазом на виске, не знаю. Но я был уверен в этом на все сто, она мной интересуется сейчас тоже. И сильно.
Но сознание быстро вернуло меня в реальность и сразу заставило кое-что вспомнить. Почему-то я был убежден, что эта отличительная черта в ней тоже должна была присутствовать. Не может не присутствовать. На цвет волос я обратил внимание, но кое-что с этими волосами ещё должно было быть не так.
Грязные волосы. У неё должны быть грязные волосы. Это ваша характерная особенность. Проговорил я у себя в голове. Я будто сам себе только что загадал загадку, чтобы самому же её и разгадать, когда, наконец, обернусь на девушку. Либо подсознание дорисовало её образ само, спустив меня на землю.
Грязные волосы. Потные, липкие. Это знатно очернило бы красоту внешности, но я нисколько не сомневался, что у неё грязные волосы.
Ещё будучи подростком, к тому же, очень наблюдательным, я заметил, что все ученицы нашей школы, скажем так, не тяжёлого поведения, а слухи о таком разносились очень быстро, ходили с грязными волосами. Все, скажем прямо, шлюхи, реальные и потенциальные. С пятого до старших классов. Да, потенциальные. Шлюху можно было угадать заранее, ещё до её созревания как шлюхи. Они будто нарочно не мыли голову, чтобы их хоть как-то можно было отличить. Либо просто не замечали или не находили в себе такой потребности.