Сезон любви
Шрифт:
Но эти первые кадры, запечатлевшие только лицо Мэлори Тэйн, вызвали в нем вовсе не похоть. Елена Прекрасная. Кери сказал это с иронией, однако сейчас она казалась Сэбину неуместной. По его мнению, все величайшие красавицы мира обладали сильным характером. В полной мере это относилось и к Мэлори Тэйн. На экране телевизора она задорно смеялась, лицо ее выражало детское лукавство. Сэбину редко доводилось видеть черты настолько близкие к совершенству. Однако еще более поражали дух и жизненная энергия, освещавшие их изнутри. Глаза ее были как два бездонных
Сейчас, впрочем, этого не было видно. Чуть позже, когда Мэлори Тэйн скинет с плеч длинную, до пят, горностаевую шубу, покажется ее изящная, доступная взглядам спина – еще более эротичная, нежели грудь у большинства других женщин.
Сэбин ощутил нарастающее возбуждение. Охватившее его желание отогнало наконец проклятое чувство жалости.
Вот она лежит в шезлонге, бесхитростно демонстрируя длинные ноги, а горностаевая шуба плавно сползает с ее восхитительных плеч. Женщина медленно, соблазнительным движением сбрасывает ее, показывая, что под мехом ничего нет, кроме ее сияющей атласной плоти. Она ласково улыбается камере и поднимает руку, чтобы откинуть назад длинные черные волосы.
Сэбин ощутил, как мощно пульсирует у него между ног, и с недоумением подумал о том, что мешает ему остановить запись. Пленка уже выполнила свою задачу, и Сэбин знал, что дальнейший просмотр способен лишь заставить его еще сильнее желать эту проклятую женщину.
Запись была одновременно выразительной и недвусмысленной: женщина самым интимным образом демонстрировала себя своему возлюбленному. Но, несмотря на это, в том, как Мэлори Тэйн искушала зрителя, которому все это предназначалось, не было ничего непристойного. Сэбин уже знал эту пленку наизусть, заранее предугадывая каждое движение женщины, каждый поворот головы, и все же продолжал смотреть, испытывая восхищение и обволакивающий горячий туман желания.
– Господи, это же… – Он и сам не знал, что хотел сказать, протягивая дрожащую руку и выключая видеомагнитофон. Не помогло. Прекрасная, возбуждающая демонстрация плоти продолжала раскручиваться в его воображении.
Взгляд Мэлори внимательно ощупывал худое морщинистое лицо Кери.
– Почему именно я, мистер Литцке?
– Дело в вашей внешности, – бесхитростно ответил Кери. – Мы знаем, что вы высокопрофессиональная актриса, однако «Глобал» нужно другое. У вас очень запоминающееся лицо, а это как раз то, что, по нашему мнению, необходимо для данной роли. Два дня назад вас увидел по телевидению Питер Хендел, режиссер, и заявил, что непременно должен вас заполучить.
– Понятно.
Мэлори встала, подошла к окну и остановилась там, устремив невидящий взгляд на улицу. Предложение Литцке казалось вполне логичным, да и сам он производил приятное впечатление. При первом взгляде На его курчавые рыжие волосы, светлые карие глаза и морщинистое лицо на память
– Однако моя внешность идет теперь в паре с дурной славой. «Глобал» сильно рискует.
– Мы рассчитываем на то, что к моменту выхода фильма на экраны этот скандал будет забыт.
Мэлори обернулась и взглянула на Кери через плечо.
– Вам и вправду нужно только мое лицо? Раздеваться в кадре не придется? Кери искренно удивился:
– По сценарию этого не требуется.
– Просто, – смущенно улыбнулась Мэлори, – если в последнее время я и получала какие-то предложения, то все они в основном касались не очень-то пристойных фильмов. Я никогда не участвую в порно, мистер Литцке.
– Называйте меня Кери. – На лице мужчины было написано недоумение. – Никакой порнографии, обещаю. Хотя, откровенно говоря, теперь, познакомившись с вами поближе, я нахожу эту мысль крайне соблазнительной. Позвольте мне сказать несколько слов о сценарии. Действие «Взлета» происходит во время Второй мировой войны в Северной Африке. Вы сыграете Рене Салануар, кафешантанную певичку, участницу Сопротивления. Предполагается, что фильм станет чем-то средним между «Крутыми стволами» и «Касабланкой».
– Судя по всему, беспроигрышный вариант.
Улыбка на лице Кери угасла.
– Похоже, вы не очень-то горите желанием принять наше предложение. Может, вас не устраивает сумма гонорара?
– Что вы, – повернулась она к собеседнику. – Эти деньги и в особенности эта работа – истинное спасение для меня. Просто я хочу быть честной по отношению к «Глобал».
Губы Кери сжались, и он отвел взгляд в сторону:
– Ваше благородство достойно восхищения, но «Глобал» в состоянии сама позаботиться о себе. Ну, так что, по рукам?
Мэлори все еще колебалась:
– Потребует ли от меня эта роль больших физических нагрузок?
– А в чем дело? – Кери вновь посмотрел на женщину. – Вы плохо себя чувствуете?
– Нет, но мне нужно отдохнуть. В последнее время я почти не спала.
– И, могу поспорить, почти ничего не ели. – Взгляд Кери скользнул по стройной фигуре Мэлори. – Может, вам стоило бы обратиться к доктору?
– Со мной все в порядке. – Она облизнула губы и продолжала:
– Просто сейчас не хочу сниматься в экстремальных условиях: боюсь, что заболею и это задержит съемки.
– Да не волнуйтесь вы за «Глобал». – В голосе Кери почему-то прозвучала скрытая злость. – Беспокойтесь лучше о себе. – Он снова отвел взгляд в сторону. – Предлагаемая вам роль вовсе не требует от вас сниматься в какой-нибудь труднодоступной пустынной местности.
– Ну что ж, в таком случае по рукам. – Мэлори пересекла комнату, взяла ручку и быстро подписала лежавший на кофейном столике контракт. Затем протянула руку мужчине и добавила:
– Мне наверняка доставит удовольствие работа с вами.