Сезон охоты
Шрифт:
– Пап, я ничего не брал. Ага, точно, не брал. Твое это, я знаю, брать нельзя. Я только глазами смотрел, – протараторил парнишка, испуганно засунув руки в карманы. Он сверкал взглядом в сторону мужчины продолжавшего смотреть на сына.
– Всегда хотел, чтобы мой сын по стопам своих дедов пошел, – сказал Иван и в его голосе слышались нотки досады. Сам мужчина был мастером кузнечных дел в третьем поколении и кроме работы с железом и огнем, в его семье ничего более делать не умели. Астапов, узнав, что у него будет сын, даже инструмент приготовил, с которого начнет обучать Матвея своему ремеслу и теперь все
Он прошел вглубь мастерской, поглядывая на сына и, проходя мимо, взлохматил своей огромной ладонью ему на голове русые волосы. Матвей заулыбался, этот жест всегда воспринимался как проявление отцовской нежности и Иван сказал, оглядывая мастерскую:
– Молоток держал в руках хоть раз?
Матвей яростно замотал головой, да так сильно, что его волосы, достигавшие длинной кончиков ушей, растрепались еще больше.
– Нет, не брал. Ты не разрешаешь, и я не брал.
Мужчина ничего не ответил, подойдя к верстаку. Он вынул средний по тяжести молоток и, посмотрев на сына, подозвал его к себе. Парнишка, прикусывая нижнюю губу, нерешительно сделал несколько шагов вперед. Не сводя с сурового, покрытого пятидневной щетиной отцовского лица, взгляд, он замер на месте.
– Бери, – сказал Иван и протянул увесистый инструмент. Матвей оглядел молоток с засаленной, деревянной ручкой и потянулся к нему рукой.
– Двумя руками бери! – прорычал мужчина, оглядывая хилые, тонкие как спички руки мальчика.
– Я в твои годы по пять часов в день от этой печи не отходил. Махал молотками как тот Данила мастер из сказки, что тебе мать покойница перед сном читала. Бери, не бойся!
Матвей ухватился обеими руками за деревянную рукоятку и как только мужчина отпустил молоток, мальчик испытал всю тяжесть инструмента. Руки моментально устремились вниз и, разжав пальцы, Матвей выронил инструмент на пол. Тот с гулким ударом упал на деревянное покрытие и остался лежать на месте, под пристальным взглядом мужчины и его сына.
– Тяжееелый, – протянул Матвей, растирая ладони рук. Иван, молча, поднял молоток с пола и, посмотрев на сына, размахнулся и что есть сил, обрушил удар по наковальни. По всему помещению раздался такой сильный лязг, что Матвей, отскочив в сторону, ладонями зажал уши. Он даже увидел, как во время соприкосновения двух металлов образовалась искра и это, произвело на него большое впечатление. Он уже хотел было поделить этим с отцом, ощутив, как в груди, разгорелся огонь возбуждения, превращающийся в восхищение, но Астапов, отбросил молоток на верстак и, резанув парня острым взглядом, пробормотал:
– Да что б тебя Матвей. Ты даже молоток не можешь удержать.
Он сплюнул на пол и вышел из мастерской, размашистыми, длинными шагами отмеряя расстояние через двор к дому.
Матвей смотрел отцу в след, выкручивая кисти рук, а затем и сам вышел на улицу, растерянный, словно ему так и не удалось решить тяжелую задачу. С тех пор он почти год не заходил в кузницу, не решаясь вновь огорчить отца, но однажды, любопытство вновь привело его к тому месту, где огонь высекался из металла от одного только взмаха руки и этот момент Матвей запомнил навсегда.
Он
Матвей повернул в их сторону и припустил бежать, на ходу показывая в сторону леса и пытаясь объяснить то, что он там увидел.
– Что-то случилось, – пробормотал Вадим, поднимаясь на ноги из-за стола.
– Может быть, его утка улетела в теплые края? – предположил Самойлов, не сводя взгляда с приближающегося к ним парня.
– Я был бы только рад, если все именно так, – ответил Сенчин и, выставив руки вперед, сказал:
– Эй, парень, стой! Давай помедленней, хорошо?
Матвей, все-таки сбавил скорость и не в состоянии справиться со сбитым дыханием, остановившись, согнулся, уперев ладони в колени. Тяжело дыша, он простоял так несколько секунд, затем выпрямился и вновь, ткнув пальцем в сторону леса, сказал:
– Там, человек, там. Он копает.
Вадим и Кирилл переглянулись, Самойлов пожал плечами и жестом предложил приятелю, продолжать опрос:
– Что за человек и почему тебя это так беспокоит?
Матвей, все еще пыхтя после пробежки, смотрел на старика, округлив глаза, он пытался что-то сказать, но слова, словно застревали в горле и тогда он схватил Сенчина за рукав и потянул за собой.
– Подожди, куда ты меня тянешь? – возмутился Вадим, пытаясь освободить руку, но Матвей на удивление сильно вцепился в рукав своими тонкими пальцами, продолжая тянуть за собой.
– Перестань парень, лучше объясни, в чем дело! – вмешался Самойлов, поднявшись со своего места. Его голос был настолько строгим и громким, что Матвей наконец-таки остановился и, обернувшись, сказал:
– Он копает, тело.
– Какое тело? Что ты несешь? – продолжал возмущаться Кирилл, выйдя из-за стола. Вадим к тому моменту уже освободил свою руку и, положив ладони на плечи Матвею, посмотрел парню прямо в глаза. Стараясь полностью завладеть его вниманием, он спросил, медленно и вкрадчиво:
– Что ты видел?
Матвей набрал полные легкие воздуха и ответил:
– Он копает яму с телом.
– Кто копает? – продолжал Вадим, не сводя с него взгляда и только тогда, Матвей наконец, успокоился и его дыхание, стало ровным. Глаза смотрели на старика с нескрываемым блеском страха перед тем, что ему довелось увидеть, но вот только мозг никак не мог подобрать правильных слов и от этого мальчик только нервничал.
– Я не знаю, он там, он черный, он копает.
Матвей опять стал тыкать в сторону леса пальцем и Сенчин с Самойловым уставились в сторону лесной опушки. Осенний ветер раскачивал верхушки деревьев, заставляя их словно кружиться в медленном, ленивом танце, на фоне серого пасмурного неба. Отсюда, было буквально видно, как лесная чаща постепенно уходит в непроглядную сумеречную темноту, скрывающую под собой бесконечные лощины, чащи и озеро.