Сезон солнца
Шрифт:
– Она обязана любить меня, потому что я ее муж. Она клялась мне в верности при свидетелях.
– Ты всегда был упрямым мальчишкой! – усмехнулась Хельги. – Но, сын мой, надо уметь смотреть правде в глаза. Имей смелость сделать это, пока не поздно, Магнус. – Она поцеловала его и подозвала Зарабет, которая стояла поодаль. – Не забывай, что вайда очень ядовита и отвратительно пахнет. Но если прополоскать ткань дважды, то получишь прекрасный небесно-голубой цвет. Магнусу очень идет голубой, он подчеркивает цвет его глаз.
– Я помню: прополоскать дважды, – ответила Зарабет и улыбнулась свекрови.
Хельги прищурилась.
Ингун уезжала вместе с родителями. На прощание она сказала Зарабет:
– Я найду способ отомстить тебе, стерва. Ты меня еще попомнишь!
Зарабет ничего не ответила. Сестра брата уезжала навсегда, и они больше не увидятся.
Хотя в Малеке жило и работало около пятидесяти человек, с отъездом родителей Магнуса и их свиты в поместье стало намного тише и спокойнее. Каждое утро, кргда Магнус со своими людьми уезжал на охоту, Зарабет отправлялась в крошечную часовенку, огороженную частоколом. Ей не были знакомы религиозные ритуалы викингов, и никто не удосужился объяснить их, поэтому она вела себя в часовне, как в христианском храме: вставала на колени и молилась.
Посещения часовни приносили утешение. Зарабет хотела даже посоветовать мужу тоже иногда приходить сюда. Они редко виделись в последнее время, но даже когда Магнус был рядом, то больше отмалчивался. В Малеке давно не слышался веселый смех.
Магнус старался не докучать жене и всячески оберегал ее от мелких неприятностей. Зарабет чувствовала его участие, когда он бесшумно подходил и ласково клал руку ей на плечо. Казалось, Магнус понимал всю глубину ее горя и отчаяния.
За все это время он ни разу не прикоснулся к ней. Зарабет была благодарна за это, но не находила слов, чтобы выразить свою благодарность. Магнус помогал ей жить.
Они были женаты уже две недели, и однажды утром Магнус почувствовал, что снова страстно желает Зарабет. Она наклонилась вперед, чтобы снять котелок с железного крюка над огнем, отчего платье плотно обтянуло ее фигуру. Магнус почувствовал себя мужчиной, вздохнул и медленно встал.
Глава 20
Зарабет обернулась и улыбнулась, не подозревая о том, каковы его намерения.
Магнус застыл на месте. Эта улыбка согрела ему сердце, и он поймал себя на том, что улыбается ей в ответ. Он не сводил глаз с жены и понял, что Зарабет вдруг вспомнила о гибели детей и поняла, насколько неуместна ее улыбка. Вмиг ее лицо утратило веселое выражение, и она погрузилась в мрачную задумчивость.
Магнус подошел к жене, когда та помешивала в котелке овсянку, склонился к ней, убрал с затылка толстую косу и поцеловал в шею; ее кожа была чуть влажной от печного жара. Зарабет сделала попытку отстраниться, потому что в зале было много народа. Ее смущало это прикосновение, поскольку вызвало странную дрожь во всем теле.
– Не шевелись, – сказал Магнус и придвинулся к ней ближе.
Зарабет перестала помешивать кашу и набралась терпения, чтобы выдержать эту муку до конца.
Магнус развернул ее к себе лицом, прижался лбом к ее лбу, а потом задумчиво посмотрел на Зарабет, словно собирался принять какое-то важное решение.
– Ты – моя жена, – произнес он наконец и поцеловал ее в губы. – Не забывай об этом, Зарабет.
Он
Вечером, вернувшись с охоты, которая оказалась удачной – мужчины подстрелили кабана, – Магнус, как всегда, отправился в баню. Войдя в дом, он сразу подошел к Зарабет, словно никого в зале не было, и заключил ее в объятия. Он поцеловал жену в губы при всех, но Зарабет не ответила на его поцелуй. Магнус не обращал на это внимания, покрывая поцелуями ее щеки, лоб, шею. Наконец он отступил, но так ничего и не сказал.
– Чем ты занималась сегодня? – спросил Магнус за обедом.
Зарабет удивленно взглянула. С чего вдруг он стал расспрашивать о хозяйственных делах? Этот неожиданный вопрос отвлек ее от грустных размышлений о том, что жизнь продолжается без пауз и остановок, а чья-то смерть всего лишь мгновенный эпизод в бесконечном течении секунд, минут, часов. Зарабет молчала.
– Обед очень вкусный. Ты хорошо готовишь.
– Спасибо. Тетя Элдрид помогла мне с приправами. Я… Я штопала сегодня. Некоторые из твоих туник порвались. На одной из них я обнаружила засохшую кровь, наверное, ты надевал ее на охоту. Твоя мать научила меня выводить кровавые пятна.
Магнусу понравился ответ Зарабет, он улыбнулся и положил себе еще кусок мяса.
– Кроме того, мы вместе с Хаки делали чучело из мешка, набитого соломой, чтобы отпугивать птиц. А то мы останемся без урожая яблок. Такие чучела можно использовать и на рисовых полях, я слышала об этом от одного торговца в Йорке. В Уэссексе, на землях короля Альфреда, так и делают.
До этого от птиц приходилось спасаться следующим образом: в яблоневом саду вешали специальную кормушку для птиц, чтобы зерном отвлекать их от сочных плодов. При кормушке постоянно находился слуга. Новшество Зарабет позволяло использовать этого человека на другой работе.
– Прекрасная идея, – улыбнулся Магнус. – Посмотрим, как отнесутся к ней птицы. Я очень люблю яблоки. Ты умеешь делать варенье из яблок?
Зарабет кивнула.
– Для свадьбы Хоркеля и Сиры все готово?
– Да, почти. Тетя Элдрид приготовит пиво.
Магнус остался доволен, потому что тетя готовила этот напиток по рецепту матери, а у Хельги получалось лучшее пиво в округе.
– А ты что делал сегодня? – поинтересовалась Зарабет.
– Мы убили кабана. Я отправил несколько женщин свежевать и разделывать тушу.
Зарабет хотела что-то сказать, но Магнус опередил ее:
– Ты не умеешь пока этого делать. Всему свое время, научишься. Кстати, тебе ни к чему так много работать.
Зарабет оценила его заботу, опустила глаза и сделала глоток молока из чашки. После обеда она отдавала распоряжения слугам, вполуха слушая, как мужчины обсуждают прошедшую охоту.
Рагнар, который все еще недолюбливал Зарабет и держался от нее на расстоянии, говорил своему приятелю:
– Это Орм, больше некому. Даже отец отказался от него. Орму не удалось перебить всех в поместье Ингольфсона. Одна женщина выжила и будет выступать против него на Совете. Без сомнения, Орма осудят на изгнание, если только кто-нибудь из людей Ингольфсона не убьет мерзавца раньше. Все его состояние передадут семьям тех, кого он убил.