Сфера
Шрифт:
Из других удобств – душ с серым застиранным полотенцем и какой-то совсем детский унитаз.
Хирш со своей знакомой оказались в соседнем номере и обошлись без прелюдий. Стены здесь были очень тонкие, поэтому шум из соседнего номера заменил прелюдию для Джека и его знакомой.
Она была очень хороша, внимательна и доброжелательна, словно ее целью было не получить на час молодого любовника, а чему-то его научить. Когда все уже случилось, она еще долго лежала рядом и смотрела на Джека. Может, он что-то сделал не
– Я вот что у тебя спросить хотел, – начал он, чтобы разрядить эту неловкую ситуацию. – Этот мужчина, который так сердито на тебя смотрел… Ты это заметила?
Савоярка улыбнулась и, придвинувшись к Джеку, обняла его.
– Это мой муж.
– Муж?! – едва не подпрыгнул Джек, слегка озадачив свою знакомую.
– Почему ты так удивился?
– Я… просто уточнил. Он, что же, разрешает тебе вот так просто встречаться с другими мужчинами? У вас свободные отношения?
– У нас обыкновенные отношения, – в свою очередь удивилась она. – По документам он муж, но уже не муж. Мы даже не живем вместе с тех пор, как уехали дети.
– У вас еще и дети есть? – снова поразился Джек, опять удивляя этим савоярку. Она даже прикрылась одеялом, чтобы как-то разобраться в происходящем.
– А почему у нас не может быть детей? – решилась спросить она.
– Нет, ты не поняла, у вас, конечно же, могут быть дети, но… что же произошло потом?
– Ничего. Дети уехали, потому что стали взрослыми и больше мы с мужем не обязаны жить вместе.
– Слушай, а как тебя зовут? А то мы как-то не успели познакомиться…
– Можешь звать меня Мила.
– Очень приятно, Мила, а ничего если…
– Что?
– В вашей традиции можно узнавать возраст женщины?
– А почему нельзя? – спросила Мила, кладя под одеялом руку ему на живот.
– Тебе сколько лет и сколько лет твоим детям?
– Мне тридцать шесть. Детям восемнадцать, девятнадцать и двадцать. Два сына учатся в Лермане, здесь у нас нет для этого никаких условий. А дочка замужем, у нее уже двое детей.
– То есть ты уже бабушка? – спросил Джек, не подумав, и ужаснулся, ожидая реакции Милы, но та как-то странно пожала плечами, а потом ответила:
– Я даже не знаю, я этих внуков ни разу не видела.
– А почему?
– Что почему?
– Почему не видела?
– А зачем мне?
За стеной снова начался характерный шум, и рука Милы плавно скользнула по животу Джека. Разговаривать дольше было бессмысленно, внизу их ждал Штоллер, и следовало отдать должное красоте Милы.
22
Прежде чем снова сесть в броневик, Джек с Хиршем остановились подышать, а Штоллер обошел машину кругом, постукивая ботинком по колесам.
– Все, садитесь! – сказал он, отключая блокировку дверей, и Джек с Хиршем забрались внутрь.
– Ну
– Что? – в тон ему спросил Джек.
– Вам понравилось?
– А разве это могло не понравиться? – улыбаясь во весь рот, осведомился Хирш. – Мне непонятны ваши проблемы, Штоллер.
– Наши означает савояров? – спросил капрал, разворачиваясь на парковке и стараясь не задеть стоящие там мотороллеры.
– Вот именно.
– У всякого народа свои повадки. Сейчас поедем немного прогуляться.
– Что значит прогуляться?
– Вон в тот проулок заедем.
– А почему именно туда?
– Он извилистый и тесный. И заборы с обеих сторон высокие.
Джек хотел спросить – зачем им сейчас заборы, но решил, что любопытство излишне, при том, что был еще под впечатлением недавнего свидания.
Впечатления было хорошими. Он даже подумал спросить Штоллера, можно ли как-то связаться с этими савоярками на будущее, однако решил подождать, все же они были на задании, а свидание оказалось лишь приятной неожиданностью.
Несколько стоявших возле заведения горняков смотрели вслед военной машине с неодобрением, будто считали, что Джек с Хиршем позволили себе лишнего. И хотя с местными порядками Джек немного разобрался, он все же чувствовал некоторую вину перед тем угрюмым савояром, который дождался у стойки появления Джека и Хирша со второго этажа.
Ну чего, спрашивается, злиться, если у них уже нет никаких отношений?
Хорошо еще, что девушки наверху задержались, может, даже нарочно, чтобы Джеку с Хиршем было не так неудобно идти через весь зал под косыми взглядами местной публики. А может, они всегда так смотрели, ведь каждый день одни и те же лица, а тут хоть какое-то развлечение.
Но заплатить все же пришлось, правда, только за номер. Джек не знал, сколько это стоит и просто дал Миле одну бумажку из той пачки, что у него была в кармане.
Он спросил: «Этого хватит?»
Она сказала: «Да».
А потом, размякший и расслабленный, он чуть не забыл пистолет под кроватью и пришлось вернуться за ним от двери, а Мила подумала, что он не может с ней расстаться, и Джек решил, что путь так и думает, и поцеловал ее еще раз. И она его тоже, да так страстно, что он снова чуть не забыл пистолет.
– Вы, кстати, пистолеты-то не забыли? – спросил вдруг Штоллер, сворачивая в тот самый – узкий и извилистый переулок.
– Нет, все в порядке! – быстро ответил Хирш и, выдернув из-за пояса «девятку», показал Штоллеру. Потом повернулся к Джеку и, заметив его улыбку, спросил:
– Чего ты улыбаешься?
Но Джек не ответил и стал смотреть в забранное бронированной шторкой окно.
Броневик остановился.
– Что случилось-то? – спросил Джек.
– Там у машины пара типов крутилась, пока вы наверху были.