Сфинкс
Шрифт:
— Я хочу оживить ее, — хрипло пробормотал Некра.
— 28 —
Если бы в следующее мгновение Абу не протянул Сенсею жердь, на этом его египетским приключениям пришел бы конец. Торжествующе взвыв, словно голодный демон, очутившийся посреди стада пушистых кроликов, Сенсей ухватил круглую неровную палку обеими руками ровно посередине.
Дальше начался самый настоящий кошмар. Увесистая жердь, вращаясь со страшной скоростью, словно спицы в колесе бешено несущейся
Благоразумно оставив одного из нападавших бандитов в сравнительно целом состоянии, если не считать сломанных рук, ног и двух перебитых ключиц, Сенсей уперев окровавленный конец шеста в его кадык, спросил:
— Отвечай, негодяй, что вы сделали с мои братом?
— Если он был твоим братом, отчего же ты не научил его своему искусству владения жердью? — ехидно спросил бандит, после чего расхохотался и закашлялся кровью. — Ты сам виноват в смерти брата. Мы убили его словно бычка на бойне, при этом, он так смешно мычал!
— Куда вы дели его тело? — нетерпеливо перебил его Сенсей, мельком оглянувшись на уже успевшего спуститься с крыши Абу.
— Мы по кускам скормили его крокодилам! — продолжал вызывающе вести себя негодяй.
— Он врет, — сказал Абу. — Кому придет в голову тащить тело убитого человека через весь город до самого Нила, на виду у стражников фараона?
Сенсей тяжело вздохнув, двинул концом жерди обманщика в живот, тот взвыл и согнулся пополам. Дождавшись, когда тот отдышался, и стал способен отвечать на вопросы, Сенсей повторил вопрос.
— Тело твоего брата увез, проявив милосердие, чиновник из храма Амона, для того чтобы предать земле за счет храма, — захныкал бандит решив сменить тактику. — Прояви же и ты милосердие и отпусти меня!
— Теперь он, похоже, говорит правду, — уныло сказал Абу, глаза которого наполнились слезами при известии о гибели Некра.
— Милосердие, за милосердие! — хрипло сказал Сенсей, после чего его шест вновь начал свое движение, под аккомпанемент дикого визжащего бандита.
Расколов ему голову, Сенсей с отвращением отбросил от себя окровавленную деревянную жердь, ставшую скользкой от крови. К этому времени все постояльцы постоялого двора уже давно выбежали на улицу и теперь оживленно обсуждали произошедшее у них на глазах побоище. Видимо этот крепкий человек очень опасный разбойник, если смог в одиночку убить столько людей сразу. Перепуганный трактирщик давно уже послал за стражниками фараона и те должны были явиться на постоялый двор с минуты на минуту.
Не став дожидаться, когда это произойдет, Абу потащил Сенсея за собой в грязную кривую улочку. Им с большим трудом удалось оторваться от преследовавшей их галдящей толпы зевак. Лишь когда они оказались на базаре им, наконец-то, удалось затеряться в огромной толпе самого разношерстного люда. После базара Абу и Сенсей еще долго плутали по лабиринту, кривых запутанных улочек для того, чтобы убедиться, что за ними нет хвоста. От одной
Со множеством предосторожностей Сенсей наконец рискнул подойти к постоялому двору, где они ставили Ольгу и Иннокентия Павловича. Абу на всякий случай остался на улице, чтобы предупредить друзей, если их все-таки выследили шпионы фараона.
— Некра больше нет, — сказал Сенсей, после того как поцеловал Ольгу, бросившуюся ему навстречу. — Вот такие вот дела.
— Ошибки быть не может? — только для того, чтобы сказать хоть что-то спросил Иннокентий Павлович.
— Если человек с раздробленными руками, и переломанными ногами, перед лицом смерти способен соврать, то я не знаю, кому вообще можно верить, — пожал плечами Сенсей, опускаясь на лавку.
— Без Некра нам будет сложно выжить в этом мире, — сказала Ольга, садясь на колени к Сенсею.
— Ничего как-нибудь справимся сами, — заверил Сенсей, уткнувшись носом ей в грудь.
— Эй, вы, постыдились бы, на вас же дети смотрят! — возмутился Иннокентий Павлович.
Оторвавшись от своего увлекательного занятия Сенсей только сейчас заметил, что Абу вернувшийся с улицы, зашел в комнату.
— Извини, я не заметил, что мы не одни, — со вздохом произнес он и отстранился от Ольги. — Подожди, а почему ты говоришь про детей во множественном числе? Абу же у нас один, кто второй, если не секрет?
— Это Иннокентий Павлович имел в виду себя, милый, — рассмеялась Ольга.
— Ну да, в том смысле, что я уже начал впадать в детство, — вздохнул тот. — И знаешь, почему я пришел к такому неутешительному выводу? Сын мой, я внезапно почувствовал, что становлюсь нерешительным и безынициативным. Слов нет, я скорблю по нашему дорогому Некра и мне его искренне, до слез жаль. Кстати, а ты сам видел его тело?
— Нет, его забрали жрецы для того, чтобы похоронить возле своего храма.
— Н-да? Ладно, продолжаю мысль. Узнав о гибели нашего египетского друга, я признаться, испугался. И мысли мои развивались примерно в том же ключе что и у Ольги, в том смысле, что мы без него здесь пропадем, — Иннокентий Павлович выдержал эффектную паузу. — И это при всем том, что мы имеем в активе. У нас есть Абу, который прекрасно знаком с местными обычаями и нравами. С его помощью, даст бог, мы не сядем в калошу. Мы с Ольгой были сильно удивлены, когда подсчитали наши дивиденды, полученные в качестве контрибуции с этого негодяя Сабутиса. На них можно запросто снарядить небольшой караван с товарами.
— А, на хре…, а зачем нам караван с товарами? — спросил Сенсей, покосившись на Абу.
— Я, кажется, понимаю, куда клонит наш премудрый Иннокентий Павлович, — сказала Ольга. — Оставаться здесь нам небезопасно, нужно куда-то срочно уходить. Лучшим прикрытием будет пристать к каравану, идущему куда угодно лишь бы подальше от этого гадкого Мемфиса, где мы потеряли Некра.
— Зачем же нам идти куда угодно? — недовольно прокартавил Иннокентий Павлович, потирая свою темно-коричневую лысину. — Мы двинемся в Гизу к Пирамидам, где нанесем визит Большому Сфинксу.