Сфинкс
Шрифт:
Саша ушла из дому чуть-чуть надутая из-за того, что мать не дала ей возможности приодеться для визита.
«Княжеский дом — это не шутка. Небось, у горничной там платье лучше моего, и ботинки, наверное, без заплаток», — мысленно рассуждала девочка, шагая по длинному ряду улиц и переулков.
Но вот и княжеский дом на Морской. Красивый щегольской особняк. Львы у подъезда. Швейцар у двери в парадной ливрее.
— Вам к кому? — не совсем любезно осведомился он, бросив подозрительный взгляд на более чем скромный костюм Саши.
— Мне вашу барышню надо повидать…
— Княжну? Ее сиятельство княжна выехали только что с мисс Финч на танцкласс к графине Ростовской, — отчеканил с еще большею важностью швейцар.
— Но как же… ведь она сама мне говорила вчера… чтобы я пришла сегодня к пяти… Готовить немецкие уроки с нею вместе, — шептала окончательно смущенная Саша.
Швейцар пожал плечами.
— Не могу знать, — произнес он равнодушно, — их сиятельство выехамши и…
— Пропустите, пожалуйста, ко мне мою подругу, Федор! — услышала внезапно Саша знакомый голос. Она живо подняла голову и увидела на верхних ступенях широкой, крытой коврами лестницы Сфинкса.
Та была в своем обычном коричневом платье и черном форменном фартуке, в том своем гимназическом костюме, который поражал всех девочек изящной и красивой простотой.
— Здравствуйте, здравствуйте, Роговцева! — приветливо кивая головою, кричала она сверху. — Очень хорошо сделали, что пришли! Поднимайтесь ко мне скорее. Федор, снимите с барышни пальто, — приказала она швейцару таким тоном, которого человек в ливрее ослушаться не посмел.
Через минуту ветхое, на «рыбьем меху» как говорится, пальтишко Саши висело в великолепном княжеском вестибюле, а сама Саша стремительно взбежала по отлогим ступеням на площадку лестницы, откуда навстречу ей сияли загадочные глаза Сфинкса.
— А я думала, что вас нет дома.
— Но почему же? Ведь я сама назначила вам этот час.
— Но… но… этот важный швейцар сказал, что вы уехали на танцкласс к какой-то графине. Он сказал: «Княжна уе…»
— Ха-ха, с каких это пор вы произвели меня в княжны?
И Нина рассмеялась милым тихим смехом. Потом, взглянув в растерянное и смущенное лицо Саши, расхохоталась снова.
— Ага, понимаю, — догадавшись, проговорила она, — вы считали, что ее сиятельство княжна и я — это… это одно и то же…
— Да! — чистосердечно призналась Саша. — Я думала, что князь N — ваш дядя или дедушка и поэтому прислуга называет вас, княжною.
— Нет, нет, милая Роговцева. Уверяю вас, вы ошиблись! Однако пойдем ко мне, здесь болтать совсем неудобно. Идем.
Она взяла Сашу под руку и повела через анфиладу комнат, обставленных с такой роскошью и вкусом, что у бедной дочери слесаря глаза разбежались при виде всей этой пышной обстановки. Зеркала во всю стену, тяжелые бархатные драпри, картины в золоченых рамах, роскошная мебель, мягкие как пух ковры, гобелены, статуэтки, всевозможные затейливые столики, бра на стенах, хрустальные люстры и масса дорогих безделушек — все это поражало на каждом шагу скромную гостью.
За двумя-тремя гостиными следовала длинная зала, сверкающая белизною, мраморными
Потом столовая в русском вкусе с огромным буфетом в виде крестьянской избы, с вышитыми полотенцами, развешанными по стенам, с резным столом, стульями, табуретами, похожими на красивые игрушки. Рядом с этой комнатой находилась японская гостиная, вся в ширмочках, изящных пуфах, диванчиках и веерах, а за нею начинался длинный коридор с многочисленными дверями по обе стороны.
— Здесь комната княжны Киры, здесь наша классная, а здесь мой уголок, — предупредительно пояснила Нина своей гостье.
Саша Роговцева поторопилась закрыть глаза. Ей хотелось открыть их тогда, когда она будет уже там, в этой комнате, убранной, вероятно, с той же сказочной роскошью, как вся княжеская квартира, той самой комнате, куда мечтала попасть, каждая из ее подруг гимназисток.
И что же?
Она увидела очень светлую, очень просторную спальню в два окна, со скромной узенькой постелью в одном углу, с книжным шкафом в другом. Везде простая мебель с кожаной обивкой, круглый умывальник безукоризненной чистоты и письменный стол у окошка с тюлевыми занавесками и синей шторой.
— Вот и мой уголок… Нравится вам? Не правда ли, здесь очень уютно? Присаживайтесь сюда к столу и будьте как дома! — самым радушным образом с любезной улыбкой обратилась Нина к своей гостье… Но, взглянув на лицо и увидя широко раскрытый рот и изумленно вытаращенные глаза Саши, она не могла снова не рассмеяться.
— Что вы? Что вас так удивляет, а? — допытывалась она.
Но Саша долго не могла ничего ответить, пока не пришла в себя от изумления. Наконец она собралась с духом и произнесла, смущенно краснея под чуть-чуть насмешливым взглядом Нины:
— Знаете… вы… вы… ах, пожалуйста, простите меня… но, но у нас говорили про вас такое… такое… Ну, словом, что вы живете как сказочная принцесса в заколдованном замке… Что вас окружает такая роскошь и что вы купаетесь в ней… И про вашу комнату у нас целые легенды ходят… Говорят, что убранство ее…
— Замок фей? Не правда ли? Да? — с тем же безобидным смехом подхватила Сфинкс.
— Ну да, — согласилась Роговцева все так же смущенно.
— И мне завидуют все? Не правда ли? Да? — Зеленовато-серые глаза Сфинкса сощурились и точно потемнели. — Наверное, говорят: богачка-аристократка, на собственных лошадях ездит, учителя к ней репетировать уроки ходят, англичанка в доме живет. Ведь так, да?
— Да! — призналась Саша, совсем уничтоженная сметливостью подруги.
— Ну так знайте же, Роговцева, что ничего этого нет и в помине. Я окружена роскошью — это правда, но я вовсе не купаюсь в ней. Мой опекун князь N взял меня в этот дом три года тому назад, когда умер мой отец (мать я потеряла давно, в раннем детстве). Приехала я сюда совсем глупенькой провинциалкой и, разумеется, прежде всего испугалась всей этой роскоши, всех этих прекрасных, на ваш, и неуютно-огромных, на мой взгляд, комнат, где, казалось, жутко было даже громко говорить.