Сгоревший
Шрифт:
– Ладно, я возьму, – согласилась Жанна, хотя вовсе не думала воспользоваться дурацким предложением Марты, просто боялась нечаянно обидеть ее своим отказом.
Позднее, вспоминая этот разговор о женщине, которая «умела снять порчу и указать местонахождение пропавших вещей», Жанна пыталась выяснить, не возникло ли у нее еще тогда каких-нибудь дурных предчувствий.
Но нет, похоже, их действительно не было.
Чего ей не забыть, так это осознание своего полнейшего одиночества, которое захлестнуло ее после слов Марты «Неужели все так серьезно?». Она, по правде говоря, надеялась,
– Ты права, все дело в осени. А во Львове представлен ее худший вариант – тот, что сводит людей с ума. Как парня с пистолетом, – сказала Жанна, проводя черту под темой.
И сама отчасти поверила, что за все в ответе мерзкая старуха, сбивающая кривой клюкой листья с деревьев и поливающая город дождем. Кончится этот проклятый длинный сезон, и снег заметет ее депрессию вместе с грязной землей.
Жанна в глубине души испытала внезапную уверенность, что все именно так и произойдет – чувство было невероятно сильным и глубоким, как озарение, и в то же время чистым и простым, как первый снег.
Но только всему этому что-то должно было предшествовать – но что именно, Жанна не знала.
– Наверное, тебе сейчас нужны деньги, – спохватилась Марта, когда они вышли в коридор. – Я бы могла одолжить до лучших времен.
– Нет, все в порядке, – сказала Жанна, надевая плащ, чтобы проводить ее до остановки автобуса. – Решив от меня избавиться, начальство вдруг расщедрилось, и мне выплатили трехмесячное выходное жалование. Но все равно спасибо.
– Да! – Марта хлопнула себя по лбу. – Ведь чуть не забыла.
Она извлекла из сумочки записную книжку, полистала и вырвала один листок, который протянула Жанне:
– Думаю, мне он уже не пригодится.
– Что это?
– Адрес женщины. Живет она, правда, далековато – пару часов от города электричкой, в Судовой Вишне. Ну, в общем, если надумаешь повидаться с ней, разберешься.
– Угу, – Жанна машинально сунула листок в карман плаща и сразу же о нем забыла.
Взяв зонты, подруги вышли на улицу. Дождь прекратился, но воздух заметно похолодел, выдавая зиму, что подкрадывалась к городу.
– Заезжай к нам, как только сможешь, – сказала Марта перед тем, как сесть в автобус. – Роберт тоже будет рад тебя видеть. Кстати, он передавал тебе привет.
– Спасибо, передай ему и от меня.
И они расстались.
В следующий раз Жанна встретилась с Мартой лишь через пять лет – и то случайно. Они разошлись, обоюдно сделав вид, что не узнали друг друга.
Поворачивая назад к дому, Жанна увидела прикрепленный к стеклянной стене остановки большой религиозный
ИИСУС ЛЮБИТ ТЕБЯ
а в нижней, под изображением распятия с агонизирующим телом, вопрошалось:
ОТКРОЕШЬ ЛИ ТЫ ДВЕРЬ ИИСУСУ?
Жанна, вернувшись домой, выпила чашку чая и пораньше отправилась в постель. Впервые за много ночей ей приснился не Анджей, а любвеобильный Христос, обгорелый, как головешка, который скребся в дверь ее квартиры и дурным голосом умолял его впустить.
5
Эмма Гительсон похоронила мужа в день своего сорокалетия. Следующие восемь лет она провела за разучиванием рекламных роликов по ТВ и составлением биографий героев мыльных опер, получая пенсию по инвалидности и стряпая курсовые для студентов. Пока в конце 98-го не загнулась ее тетка, последняя из живых родственников, оставив ей дом и небольшое хозяйство в местечке, находившемся в полутора часах езды электричкой от Львова.
Эмма продала свою квартиру в городе и сменила обстановку – тетка при жизни никогда ее не жаловала, презирая еврейскую половину крови, что досталась племяннице от отца. Но Эмма утешилась наследством. Благослови Господь дыру в земле, что приютила старую суку.
В последнюю ночь на львовской квартире Эмма открыла глаза и поняла, что не одна. Кто-то смотрел на нее. Она не видела, кто, и это присутствие не было чем-нибудь выдано. Эмма просто знала: он там, в темноте. Ждет и смотрит на нее.
«Ты теперь всегда будешь со мной?» – прошептала она.
Ждущий Впотьмах ничего не сказал. Но Эмма все равно узнала, что он ответил «да».
«Даже если я уеду в другое место?»
И он опять ответил «да».
Эмма знала.
За три года, что она прожила в Судовой Вишне, к ней из города приезжало около двухсот человек. Некоторые бывали всего один раз, некоторые больше. Только люди из города. Впотьмах сказал, что так лучше.
Жители Вишни не интересовались «жидовской полукровкой» – мы не желаем знаться с нею, говорили они себе. Эмма с ними – еще меньше. Находясь в курсе (ей много чего было известно о жителях Вишни), Эмма оставалась довольна: она их тоже ненавидела, с их плебейскими замашками людей земли. Амхааретс. Но возвращаться обратно в город не хотела.
В тот день с самого утра Эмма знала, что к ней приедет еще один человек из города.
Молодая женщина.
Однажды в конце лета трое мальчишек (пяти, девяти и одиннадцати лет) возвращались домой из лесу, неся корзинку грибов. Они увидели, как Жидовка Гительсонша ходит вокруг своего огорода на заднем дворе и что-то высматривает на земле. Потом Жидовка Гительсонша нагнулась, чтобы поднять какую-то штуку, и долго ее рассматривала, вертя в руке туда-сюда. Дети наконец поняли, что она держит собачью какашку. Жидовка Гительсонша стояла к ним спиной в пол-оборота, поэтому не знала, что за ней наблюдают.