Шагги Бейн

Стюарт Дуглас

По ее щекам текли слезы, капали на фартук.

– Но я тебя люблю.

Шаг резко развернулся и припарковался в дальнем углу пустой стоянки. Посмотрел на часы, потом снова встретил ее взгляд в зеркале.

– Тогда снимай трусы на хуй. У меня только пять минут.

Возвращаясь в город, Шаг почувствовал, что проголодался. Он был уверен: Энн Мари теперь некоторое время не будет его домогаться. Она была хорошей девочкой, с большими сиськами, сладострастная вдобавок, но она обременяла его. Проблема с молодыми состояла в

том, что они не видели причин, почему бы им не ждать для себя лучшего. С ней определенно нужно расстаться.

Он думал о голосе по радио, когда тот снова заговорил с ним.

– Машина тридцать один, машина тридцать один, отвечайте.

Он взял трубку и затаил дыхание, удача перестала ему улыбаться.

– Джоани?

– Позвони. Домой. Сейчас, – раздался короткий ответ.

Он остановился у въезда на Гордон-стрит, достал из кошелька монетки, рванул под дождем к красной телефонной будке. Внутри было влажно и пахло мочой. Он прежде пытался игнорировать приказы Агнес, но это только затрудняло ему жизнь. Она с приближением ночи становилась настойчивой, более требовательной. Лучшее, что он мог сделать, это «Позвонить. Домой. Сейчас».

Она сняла трубку, едва успел отзвучать первый гудок. Она наверняка сидела в коридоре за столиком, обтянутым кожзаменителем, выпивала, ждала, выпивала.

– При-вет, – раздался ее голос.

– Агнес, что случилось?

– О-го, неужели это сам старший блядовод собственной персоной?

– Агнес, – Шаг вздохнул, – который час?

– Я знаю, – прошипел пьяный голос.

– Что знаешь?

– Знаю. Всё.

– Ты плетешь хрен знает что. – Он переступил с ноги на ногу в тесной будке.

– Я знаааю. – Ее голос прозвучал, как раскат грома, ее влажные губы были совсем близко от микрофона.

– Если ты собираешься это продолжать, то я пошел дальше работать.

На другом конце провода послышалось приглушенное рыдание.

– Агнес, ты не должна больше звонить диспетчеру. Меня уволят. Я вернусь домой через несколько часов, тогда и поговорим. О’кей? – Но ответа он не получил. – Ну хорошо. Ты хочешь знать то, что знаю я? Я знаю, что люблю тебя, – солгал он. Рыдания стали громче. Шаг повесил трубку.

Через его туфли с кисточками просачивалась вода и моча. Он снова взял черную трубку, шарахнул ею по красной будке. Он выбил три стеклянных панельки, прежде чем трубка сломалась, и тогда он почувствовал себя лучше. Он вернулся в машину, и ему пришлось посидеть спокойно десять минут, пока его пальцы не смогли разжаться и отпустить баранку.

Может быть, ему полегчает, если он перекусит. Он пошарил под сиденьем, нащупал пластмассовую коробочку. Из нее пахло маргарином и белым хлебом, как от брака и тесных квартир. От кусков солонины, приготовленных для него Агнес, его желудок готов был вывернуться наизнанку. Он кинул их в водосток, проехал мимо нескольких боковых улочек и остановился у забегаловки «ДиРолло», работающей круглосуточно. «ДиРолло» пользовалась популярностью у таксистов и проституток, поскольку работала, когда все другие закрывались,

а ее хозяин был не очень придирчив. На вывеске красовался красный омар, но никаких экзотических предложений клиенты внутри не получали.

Джо ДиРолло стоял за прилавком, казалось, круглые сутки семь дней в неделю. Ночью в свете флуоресцентных ламп он походил на покойника. Невысокий человек с редкими волосами, зачесанными назад и уложенными то ли жиром от чипсов, то ли «Брилькремом». Он напоминал маслянистый айсберг, поскольку над прилавком виднелись только его голова и плечи. Остальная часть его хилой фигуры прижималась к мачете, которое он держал под прилавком. Он приветствовал всех клиентов хрипловатым покашливанием и наклоном большой головы.

– Как дела, Джо? – спросил Шаг без всякого интереса.

– Да ничего.

– Был занят с нашими прекрасными дамами?

Шаг показал большим пальцем в направлении тощей женщины, которая стояла с закрытыми глазами и покачивалась.

– Ну-у-у, с ними ты же сам знаешь – начал-кончил и привет. – Он рассмеялся собственной шутке. – Бизнесу от них мало прока. Съедят полпакетика чипсов, выпьют шипучки – и все! Просят воспользоваться моим туалетом, моим персональным туалетом, и старина Джо говорит: лады. Он хороший парень, но нельзя запираться в туалете на целый час. Они съедают полпакетика чипсов, а потом подмывают пизду в моем туалете.

Шаг разглядывал жареную рыбу на прилавке с подогревом.

– Это все наркота. Я бы теперь ни одной из них не сунул.

– Они дохнут, как мухи. Если наркотик их не прикончит, то придушит какой-нибудь ублюдок.

– Ты меня отвлек от моих морских улиток. – Шаг напустил на лицо деловое выражение. – Значит, так, рыбный ужин, побольше соли и уксуса, сделаешь?

Джо взял белую бумагу, высыпал на нее горку картошки фри, положил большой кусок золотистой рыбы в масле, потом посыпал горячую еду солью, полил уксусом, а Шаг покрутил над всем этим пальцами и сказал:

– Еще, Джо. Еще.

Джо поливал рыбу уксусом, пока та совсем не пропиталась жидкостью.

Он передал Шагу заказ.

– Так ты мне и не отвечаешь на мое предложение. Тебе нужен тот домишко или нет?

Джо ДиРолло не только заправлял в своей забегаловке, он еще был знаменит тем, что обводил вокруг пальца городской совет Глазго. Он подписывался на получение дотаций на квартиры от имени какой-нибудь из своих многочисленных дочерей, а потом сдавал их в аренду – получал лишнюю десятку в неделю на покрытие той суммы, которую первоначально взыскал с него совет.

– Я тебе дам знать, – сказал Шаг, пятясь поближе к двери. – Миссис Бейн, она, понимаешь, с трудом поддается убеждениям.

– Меня удивляет, что ты вообще хочешь оттуда съехать. Я-то думал, ты в этой сайтхилльской высотке будешь жить король королем.

– Король – парень что надо. Это королева требует обезглавливания. Ты еще попридержи этот свой пустой домик. Мне сначала нужно много дел уладить. Я хочу, чтобы все прошло без сучка и задоринки.

Он улыбнулся и вонзил зубы в рыбу.